Вера ушла, а Лина ещё минутку постояла у окна, ожидая пока дверь, отделяющая Восточную часть дома, где жила Вера захлопнется, и звуки её каблуков затихнут.
Оставшись наедине со своей головной болью, Лина подошла к консольному столику в прихожей, где лежала её сумочка и достала изящную перламутровую таблетницу, которую всегда носила с собой. Из всего разнообразия пилюль различных форм и цветов она выудила одну и, немного повертев её в руках, добавила к ней вторую – так надёжнее. Она проглотила обе пилюли и отправилась в ванную.
В просторной ванной, находящейся в эркере дома, было тепло и влажно. Огромное окно поднималось вверх до самого края стены, перетекая в кусочек стеклянной крыши, что позволяло видеть небо в любую погоду и в любое время суток во всем его великолепии. Зеркальные стёкла хранили хозяев от посторонних взглядов, в то же время, давая последним возможность спокойно наслаждаться видом из окна, принимая ванну. Мытьё этих окон с участием мойщиков-альпинистов влетало семейству в кругленькую сумму, о чём Эдик в последнее время не раз сокрушался. Но 8 лет назад, когда он самолично делал проект их будущего с Линой дома, влюблённый в свою жену без ума, именно он предложил такой вариант ванной, зная Линину любовь к красоте и тайнам звёздного неба.
Но сейчас звёзд было не увидеть – дождь возобновился с новой силой и стучал тысячами мокрых пальцев по прозрачной крыше, ниспадая шёлковой пеленой по стеклянной стене.
Лина скинула юбку и пиджак на пол, сняла белье, сладко потянулась, ощутив во всём теле негу и свободу от оков одежды, и медленно спустилась в просторную купель. Верины травки и правда творили чудеса. Тело Лины в считанные минуты расслабилось и обрело лёгкость. Лина закрыла глаза и погрузилась с головой в ароматную пучину. Ею овладело какое–то первородное чувство комфорта, словно она сейчас была защищена от всего плохого, как в утробе матери. Лишь потребность сделать новый вдох заставила её вынырнуть из воды. Она погружалась и выныривала из воды опять и опять.
Лина чувствовала, как постепенно головная боль притупляется, её потянуло в сон. Она вышла из ванной, облачилась в пушистый халат и прошла в спальню. Там на огромной кровати под персиковым балдахином её уже ждали Тони и Вава. Комната казалась пустой и мрачной в отсутствие мужа с его вечными разговорами о работе перед сном. Лине очень нравилось, что он, придя поздно домой, всегда рассказывал ей о ситуации на работе, они вместе обсуждали его партнеров и сослуживцев. Эдик всегда очень внимательно выслушивал её суждения о людях и делах, несмотря на то, что Лина всегда плохо разбиралась в нефтяном бизнесе, да и бизнесе вообще.
Лина проверила мобильный. Не звонил.
Она легла в постель, надела шелковую маску на глаза, но в голове продолжали вертеться мысли о муже. В последнее время они как-то незаметно стали отдаляться друг от друга. На мгновение Лина обратилась мыслями к сегодняшнему разговору со Светой о мужских изменах, но тут же прогнала от себя эти глупости. Скорее всего, дело в том, что их, как говорят, укачало – засосало в рутину – затянула в привычные отношения.
Сейчас Лине отчётливо вспомнилось, как Эдик недавно говорил о том, что раньше они всегда придумывали нечто интересное друг для друга: устраивали свидания, розыгрыши, в один день срывались с места и, бросая всё, улетали на далёкие острова. Лина вспомнила моменты близости. Как им было хорошо наедине! Эдик был первым и единственным мужчиной в жизни Лины, но её никогда не тянуло на приключения, как многих подруг.
У Лины бабочки запорхали в животе при воспоминании о студенческих временах, когда они с мужем занимались любовью в самых необычных местах и самых немыслимых позах. Многие лишь читают об этом в женских романах, а Лина могла похвастаться вполне реальными воспоминаниями… М‑да, воспоминаниями. Почему это уже в прошлом? Господи, ей всего 33!
Лина уже плохо различала сон и явь, рассуждения и грёзы – сон властной рукой вёл её с собой в царство Морфея. Но ей не хотелось провалиться в сон, забыв последнюю мысль, которая встревожила.
«Надо устроить встряску нашим отношениям!» – промелькнуло решение в затуманенном сознании Лины, и она перестала сопротивляться сну.
Глава 3
– Вышел месяц из тумана,
Вынул ножик из кармана,
Буду резать, буду бить
Все равно тебе водить!