– Господи, да у тебя, кажется, температура поднялась.
– Сейчас чайку с малиной сделаю, подожди. – она встала и торопливо направилась к двери.
– Мама! Мамочка! – Лина вскочила с постели. – Постой, пожалуйста, не уходи, я боюсь больше тебя не увидеть!
– Я же только на кухню за чаем схожу.
– Я с тобой. Где кухня? – Лина вцепилась в руку матери.
– Да, что с тобой такое? – удивилась она. – Хорошо, пойдем, только тапочки надень, а то ноги небось холодные, как всегда.
Мать присела и дотронулась тёплой рукой до ноги Лины. – О, лёд!
– Мама, я не могу поверить это ты!
Лина обняла мать за шею и уже не могла сдержать слёз.
Они прошли на небольшую, но уютную кухню с клетчатой драпировкой на окне, на стенке висела коллекция декоративных тарелок, привезённых очевидно из разных поездок. Широкий подоконник был уставлен растениями с крупными зелёными листьями, а возле окна стоял круглый кухонный стол. Лина присела на стул возле окна и сквозь слёзы наблюдала за тем, как мама хлопочет у плиты. Она что-то рассказывала, не подозревая, что дочь видит в ней не просто маму, а чудо, сошедшее с небес.
– Вот твой чай и блинчики.
– С творогом, как я люблю. Как ты всегда готовила, – Лина опять заплакала.
– Нет, это просто невыносимо. Скажи, наконец, что случилось?
Женщина схватилась за бок и присела.
– Нет, нет, не волнуйся, пожалуйста! – Лина вскочила со стула и присела на колени перед мамой. – Я просто очень рада, что ты зашла, я так давно тебя не видела.
– Ну, если с прошлой пятницы прошло слишком много времени, и ты успела соскучиться, то я буду чаще заходить.
– Заходи так часто, как только сможешь!
Мама взглянула на часы.
– Ладно, ты кушай, а я заберу внучат. Отдохни и жди своё семейство, а я приведу детей и побегу к себе, а то пока доберусь до дома из вашего Перово, будет уже темно.
– Дети тебя тоже видят? – удивилась Лина.
– Иногда чаще, чем ты, – засмеялась мать.
Лина изумилась.
– Кто же они такие, что ты к ним являешься чаще, чем ко мне?
Мать с тревогой посмотрела на неё.
– Сейчас я понимаю, почему Эдик беспокоился. Ты сегодня не в себе.
Она встала.
– А может, и я пойду за детьми с тобой?
– Нет уж. Лучше тебе остаться дома, дружочек. Мы скоро придём.
Мама ушла, а Лина проводила её взглядом из окна и опять присела возле стола. Она помешивала ложечкой остывший чай, не обращая внимания на громкий, всегда раздражавший её звук, когда металл громко стучит о стенки чашки. Сейчас мысли Лины звучали куда более громко и отчётливо: «Даже если у меня поехала крыша, я согласна на это ради того, чтобы ещё хотя бы раз её увидеть, поговорить, взять её за руку. А, что если мне всё это мерещится? – Её взгляд упал на тарелку с блинчиками. – Хорошо, тогда кто приготовил блинчики и чай?».
Лина вышла с кухни и поплелась по коридору в том направлении, куда он её вёл. Сейчас ей ничего не оставалось, как осмотреться в обстановке, где по всем признакам она была хозяйкой, но чувствовала себя гостьей.
Длинный коридор с зеркальным шкафом-купе привел её в гостиную. Там стоял недорогой, но симпатичный светло-зелёный гарнитур из дивана и двух кресел, рядом с креслами высокая пальма в крупном кашпо, а с другой высокий торшер из рисовой бумаги. Напротив, гарнитура телевизор с большим экраном, книжные полки, тесно уставленные книгами и семейными фотографиями в рамочках разной формы.
Лина стала машинально их рассматривать. На одной вся семья резвилась в морской пене, на другой Лина держала на руках малыша и, – она узнала в нём старшую девочку.
– Боже мой! – вскрикнула Лина. – Люди добрые, у меня что уже промелькнула мысль, что это на самом деле мои дети?! Нет, я сейчас сама себе вызову скорую и попрошу, чтобы меня срочно отвезли в клинику для душевно больных. Я хожу в чужом доме, в чужой одежде и примеряю на себя чужую жизнь – это уже слишком!
Лина решительно вышла из чужой гостиной, пошла на чужую кухню, открыла чужой буфет и достала оттуда неполную бутылку коньяка.
– Отлично, сейчас будем лечиться народными методами!
Лина выпила и закусила маминым блинчиком.
Эта церемония повторялась до тех пор, пока бутылка не кончилась, Лина аккуратно опустила её в мусорное ведро, а затем, вальсируя, направилась в спальню и рухнула на кровать.
– Следующая станция – реальный мир. Ту–ту! – протрубила Лина и уткнулась в подушку.
Дальше был то ли сон, то ли явь: сквозь капсулу неосязаемого тумана через тончайшую щёлочку незакрытых до конца век Лина видела мутные фигуры детей и Эдика, которые поочерёдно подходили к ней и трогали то её лоб, то пульс. Она слышала, как тихонько причитает мама. Лина силилась встать и что–то сказать, но это происходило только в её воображении. На самом же деле она точно труп неподвижно лежала на кровати, и в какой–то момент ей начало казаться, что дух отделился от тела и хлопочет над ней вместе с её родными.