Эшер не ожидал посетителей. Он попросил пожилую даму подождать пять минут и затем подняться наверх, чтобы предложить тому, кто откроет, свежие полотенца. Вернувшись назад на улицу, Эрнст быстро поднялся по пожарной лестнице. Добравшись до верхнего этажа и подкравшись к окну, он осмотрел комнату сквозь щель, оставшуюся между шторами. Юлиуса нигде не было видно. Но на стуле между кроватями сидел мужчина в белой рубашке и с красным галстуком. В правой руке он держал пистолет Эшера.
Черт возьми! Эрнст украл это оружие со стола одного из луврских охранников и, уходя в «Крийон», оставил его в номере.
Послышался стук в дверь. Мужчина молча встал, держа оружие обеими руками. Он не был любителем. Консьержка открыла дверь своим ключом и вошла, держа перед собой кипу свежего белья. Мужчина торопливо сунул оружие под покрывало на постели. Эшер услышал, как пожилая дама извинилась за вторжение. Турок ответил, что он ожидает возвращения своих друзей. Воспользовавшись тем, что стрелок отвлекся, Эрнст просунул пальцы под раму окна и поднял ее на фут или больше. Когда консьержка ушла, мужчина бросил полотенца на кровать и снова сел на стул. Эшер больше не сомневался, зачем его оставили здесь.
Через пару минут стрелок заметил сквозняк и развевавшуюся штору. Какое-то время он размышлял, вставать ему или не вставать. Затем, бросив пистолет на кровать, он поднялся, потянулся всем телом и покрутил шеей в разные стороны. Эшер, выжидая, прижался к кирпичной стене. Через несколько секунд шторы задернулись плотнее, но парень не стал закрывать окно. Наоборот, будто оказывая Эшеру услугу, он еще больше приоткрыл его. Эрнст сунул руку в проем, схватил мужчину за галстук и одним рывком вытянул его голову из окна. Другой рукой он нанес удар в лицо. Турок попытался сопротивляться, но Эшер просунул руку под его галстук и, что было силы, сдавил горло парня. Когда мужчина начал задыхаться, Эрнст опустил раму на его лопатки, затем привстал и ударил пяткой по затылку стрелка. Послышался отвратительный хруст. Второй удар был завершающим. Тело еще подергивалось, но Эрнст вытащил его из окна и перекатил, как тяжелый тюк с бельем, через край ограждения пожарной лестницы. Труп с грохотом рухнул на мусорные баки и соскользнул в черный проем у стены. Эшер затаил дыхание, ожидая какой-либо реакции от соседей или прохожих, однако в эту прохладную ночь все окна были закрыты, а люди по соседству знали, что не стоит совать нос в чужие дела.
Согнувшись, Эрнст забрался в комнату. Он вернул себе «глок» и осмотрелся по сторонам. Пепельницу наполняли сигаретные окурки. Любимые марки выходцев с востока — «Самсун» и «Мальтеп». Держа наготове оружие, он направился к двери в ванную комнату. Она была приоткрыта, и Эрнст услышал, как из крана капала вода. Он осторожно переступил порог. Полупрозрачная ширма была задернута, но он знал, кого там найдет.
Юлиус с разбитым лицом лежал в воде — полностью одетый, с полоской белой пены, собравшейся вокруг его подбородка. Посиневшая кожа говорила о том, что его утопили. Эшер почувствовал себя оскорбленным. Не потому, что ему нравился Юлиус. И не потому, что он доверял ему. Просто Эрнста унизили как профессионала. Его партнер, пусть даже и неопытный, не должен был умереть. Эшер быстро собрал свои вещи и все то, что могло помочь в опознании Янтцена — его мобильный телефон и наладонник. Он не знал, какая информация была записана на них. Выбравшись через окно на пожарную лестницу, Эрнст спустился к мусорным бакам. Тело турка уже привлекло внимание нескольких любопытных крыс.
На улице он еще раз осмотрелся по сторонам и, удаляясь от гостиницы, подумал, что стоит послать консьержке не только пару сотен евро, но и коробку ее любимых карамелек.
Глава 29
После казни голову и труп Марии Антуанетты бросили обратно в повозку и отвезли на кладбище Мадлен, некогда принадлежавшее бенедиктинскому монастырю. Хотя дорога занимала меньше километра, рю д’Анжу была немощеной, и колеса повозки все время увязали в грязи. К тому времени, когда телега в сопровождении пешего маркиза приехала на кладбище, наступила середина дня. Могильщики, не желая прерывать свой обед, велели кучеру бросить груз на траву. Они неделями рыли траншеи, забрасывали в них тела и присыпали их небольшим количеством извести, чтобы останки быстрее разлагались. Труп королевы был для них рядовой работой, которая могла подождать.
Маркиз остановился на безопасном расстоянии. Он пытался рассмотреть отрубленную голову, лежавшую на траве, но белая шляпка, окрашенная кровью, прикрывала ее черты. Стоя рядом с каменной скамьей, установленной здесь монахами, которых недавно всех истребили, он вспоминал счастливые мгновения, когда юная Мария Антуанетта, оторванная от родных и близких ей людей, охотно приняла его руководство и дружескую помощь в постижении хитросплетения интриг самого пышного королевского двора в истории континента. И хотя эта женщина имела свои недостатки (она действительно бывала фривольной и экстравагантной, мелочной и завистливой, переменчивой и неверной), но скажите, кто из смертных их лишен? Несмотря на внешнее великолепие, ее жизнь была наполнена одиночеством, отчаянием и холодом. Рожденная во дворце, она умерла на эшафоте.