— Вот и все.
Повернувшись, он открыл ящики прикроватной тумбы и высыпал их содержимое на пол. На туалетном столике стояла коробка с дешевыми ювелирными украшениями. Он разбросал их по всей комнате и для пущей убедительности сунул пару ожерелий и сережек в карман своих брюк. Янтцен стоял у двери и, словно под гипнозом, смотрел на Эшера.
— Пойдем, — сказал ему Эрнст.
Он потащил напарника к двери. Сбросив по пути несколько вещей на пыльный пол, Эшер ударом ноги сбил насест совы. Птица прыгнула на кучу книг, возмущенно ухая и размахивая крыльями. На лестничной площадке Эрнст остановился и прислушался. Тихо закрыв дверь, они спустились к входной двери и вышли на улицу. В дополнение ко всем неприятностям, на лобовом стекле «вольво» из-под дворника торчала штрафная квитанция.
— Я не буду оплачивать ее, — обретя вновь голос, запротестовал Янтцен.
— Я тоже, — сказал Эшер, разрывая квитанцию. — Поехали отсюда!
Глава 17
Как долго это длится, мрачно думал Дэвид. Поиски «Медузы» отнимали много времени. Пока его сестра умирала от рака, он находился здесь, в тысячах миль от нее, разыскивая упоминания об античном зеркале, которое якобы могло дать шанс на спасение Сары. Когда он вчера вечером позвонил в Чикаго, она уже вернулась домой, но ее голос по-прежнему был слабым. Доктор Росс перевел ее на новый режим процедур. Еще рано судить о результатах. Хорошо, что у нее не выявили отрицательной реакции на новые препараты.
— Они говорят, что это хороший знак, — сказала Сара, стараясь не выдавать своего отчаяния. — Многие кандидаты выбыли из программы из-за плохой переносимости лекарств.
Дэвид тоже пытался проявлять энтузиазм. Иногда к их беседе подключался Гэри. Казалось, все они исполняли роли в каком-то милом спектакле. Гэри спросил его о повышении по службе, и Дэвид ответил:
— Если я выполню данное мне поручение, то меня точно повысят в должности.
Сара сказала, что у него все получится. Она всегда была его ярой сторонницей. Но когда Дэвид отключил телефон, он настолько расстроился, что не мог заснуть несколько часов. И это объясняло, почему он теперь был таким рассеянным. Лучи утреннего солнца вливались в окна читального зала Академии ди Белла Арти. Сняв очки, он потер глаза и зевнул.
Они с Оливией провели три дня в нише библиотеки «Лоренциана», рассматривая наброски, чертежи и манускрипты Челлини. В основном, это были трактаты мастера по скульптуре и литью золотых изделий, а также несколько вариантов его незаконченной автобиографии. Дэвид надеялся найти какое-нибудь упоминание о «Медузе» или ссылку, которая могла бы указать на правильное направление поиска. Но они пока не обнаружили никаких зацепок.
Чтобы ускорить сбор информации, Дэвид оставил Оливию в библиотеке «Лоренциана», а сам совершил десятиминутную прогулку, пройдя по пьяцце Сан-Марко до Академического архива, где хранился Кодекс 101, S — еще один черновой вариант автобиографии Челлини. В бытность свою фулбрайтовским стипендиатом он познакомился с директором архива, профессором Риччи. Хотя с тех пор прошло много времени, профессор ничуть не изменился. Вместо дряхлого старика, которого он ожидал увидеть, перед ним появился все тот же бойкий пожилой мужчина в своих неизменных тапочках и с хвостиком футболки, торчащим из штанов. Шаркая ногами, он буквально скользил по гулким коридорам и залам Академической библиотеки, основанной в 1561 году самим Козимо де Медичи. Кожа профессора была такой же желтой и морщинистой, как древняя бумага.
— Значит, вы решили написать статью о нашем Бенвенуто? — спросил Риччи в той панибратской манере, с какой флорентийцы относились ко всем своим легендарным мастерам.
Он придвинул к Дэвиду манускрипт и с гордостью осмотрел кабинку, в которой они сидели.
— В «Лоренциане» тоже имеются хорошие документы, — ухмыльнувшись, добавил профессор. — И доктор Валетта неплохо справляется со своей работой. Но у них там церковная лавочка, а мы сродни музею!
Дэвид понял, что наблюдает межведомственное соперничество.
— Там правят бал предрассудки! А у нас в Академии торжествует разум.
Дэвид улыбнулся.
— На самом деле я не пишу статью о Челлини, — признался он. — Мне нужно найти доказательство того, что им был сделан некий предмет. Медальон, на лицевой стороне которого изображена Медуза.
Синьор Риччи почесал седую щетину на подбородке и задумчиво сказал: