В верхнем углу каждой страницы корявым, но все же разборчивым почерком были написаны даты. Дэвид углубился в наиболее обещающие периоды, когда Челлини работал на герцога. Их переменчивые отношения часто приводили к ссорам и вынуждали мастера удаляться в Рим или ко двору французского короля. Затем он снова возвращался в родной город. Для завершения статуи Персея ему потребовалось девять долгих лет — с 1545 по 1554 год. Большую часть этого времени Челлини выпрашивал деньги и припасы у бухгалтеров герцога и даже дрался с ними, когда они расспрашивали его, почему он так долго возится с какой-то скульптурой.
Его задержки в работе иногда объяснялись капризами герцогини. Он с трудом терпел ее сумасбродство, а Элеонора Толедская вечно сердилась на мастера за его поведение, порой слишком своевольное. Но она признавала талант Челлини и постоянно надоедала ему просьбами оценить ту или иную вещицу, ожерелье или бриллиант. В своей автобиографии он описал несколько раздоров с ней из-за нити жемчуга и из-за отказа передать герцогине фигуры, предназначенные для пьедестала «Персея». Тем не менее Дэвид верил, что Челлини сделал пробный экземпляр медальона, который он позже передал Элеоноре Толедской. Мастер не стал бы продавать свою прекрасную Медузу на торговой площади. И такой художник не тратил время на создание множества копий — тем более в уменьшенных пропорциях. Как только Челлини создал волшебный амулет, он, несомненно, занялся другой работой.
Дэвид просматривал груду бухгалтерских книг, оставленных ему директором Академии. Он выискивал тома с середины 1530-х годов, ограничиваясь периодом, когда Челлини постоянно работал на герцога Медичи. Найдя пару папок, он перенес другие документы на соседний стол. Ему предстояло проверить многочисленные списки приобретенных вещей и выявить в них украшения и другие предметы, заказанные Элеонорой Толедской. Хотя это была медленная работа, он время от времени находил упоминания о браслетах и сережках, украшенных жемчугом и драгоценными камнями; записи о фигурных заколках для волос, янтарных гребнях и кольцах, с кратким описанием — например, «мотив аканта, сапфир» или «золотой обруч, усеянный алмазами». Тщеславная герцогиня слыла очень придирчивой к оформлению заказанных украшений. Дэвид догадывался, что именно поэтому Челлинни придал зеркалу вид Медузы. Любой ценитель искусства назвал бы этот образ малопривлекательным. Но целью мастера была оригинальность. Возможно, медальон предназначался для защитных функций. В ту пору итальянцы боялись дурного глаза — il malocchio. Амулет с таким необычным чудовищем мог считаться идеальным средством для предохранения от злобных чар.
Он добрался до 1 июня 1538 года и решил сделать перерыв, чтобы позвонить Оливии и расспросить ее об успехах. Внезапно его взгляд остановился на записи, сделанной тем же корявым почерком. Предмет, указанный внизу страницы, характеризовался не как заказ, а просто «dalla mano dell’artista» — нечто полученное из рук художника. Описание гласило: «Parure, in argento» — «украшения из серебра». Так обычно назывался комплект предметов с драгоценными камнями — например, тиара, серьги и браслет. Дар был сделан Челлини. И хотя Дэвид не нашел никаких упоминаний о зеркале, в подаренный набор мог входить и медальон. К общему описанию добавлялась фраза: «Con rubini» — «с рубинами». Набросок «Медузы» не включал в себя драгоценные камни, но они могли быть вставлены в другой предмет комплекта.
Прочитав последние слова, торопливо записанные на полях страницы, Дэвид затаил дыхание. Его сердце громко застучало в груди. «Egida di Zeus motivo» — «мотив эгиды Зевса». Согласно классической мифологии, царь богов носил щит, или «эгиду» — дар Афины. Дэвид знал, что на этом щите изображалась голова Медузы. Запись заканчивалась фразой: «Un faccia a fermare il tempo» — то есть «лицо, способное останавливать время». Та же фраза использовалась для описания зеркала в «Ключе к жизни вечной». Не лицо, которое убивает! Не лицо, которое превращает человека в камень! А лицо, способное останавливать время.