Когда Дэвид вошел в их нишу, там никого не оказалось. Оливия либо проспала (Дэвид знал, что она была «совой»), либо отлучилась на пару часов, чтобы провести один из своих туров. Он заплатил ей аванс из денег миссис Ван Оуэн, но Оливия заявила, что не хочет отказываться от туристических групп.
— Иначе что я буду делать, когда ты бросишь меня и вернешься в Чикаго?
По мере того, как шло время, Дэвид находил эту мысль все более неприемлемой. Он уже не мог представить себя без Оливии. Но аккуратность не входила в перечень ее достоинств. Вот и теперь рядом с огрызками нескольких карандашей на столе в беспорядке лежали ее желтые блокноты. На каждой странице пестрели длинные колонки дат, имен и ссылок. Тут же валялись смятые салфетки и несколько книг в старом кожаном переплете. Дэвид не видел их раньше. Он с удивлением обнаружил, что они не имели никакого отношения к Челлини.
Когда он открыл первую книгу и перевел с латыни название, выяснилось, что это был «Трактат о самых секретных искусствах алхимии и некромантии», изданный в Палермо в 1529 году. Автором значился доктор А. Строцци. Рядом он увидел фолиант, обложкой которому служили две изъеденные червями деревянные дощечки. Между ними хранилась стопка незакрепленных пергаментных листов. Текст не имел титульной страницы, но мануал, насколько Дэвид мог понять, посвящался стрегерии — древнему колдовству, практиковавшемуся в Италии еще до Римской империи. Это тайное знание распространялось вплоть до двенадцатого века нашей эры. Еретики — приверженцы древних религий — усердно маскировались под христиан, продолжая поклоняться пантеону языческих богов. Так, например, они принимали и почитали Деву Марию, но считали ее воплощением богини Дианы. Последняя книга, лежавшая на столе, была отпечатана на тонкой пергаментной бумаге. Вновь итальянский язык. Дэвид взглянул на заголовок: «Секреты египетского масонства, переданные Великим Коптом некоему графу Калиостро». Знакомое имя, подумал Дэвид. Граф был известнейшим медиумом своего времени.
В нишу вошел доктор Валетта. В его квадратном кармане пиджака алел платок из красного шелка.
— Где ваша помощница? — с усмешкой спросил он.
— Не знаю, — ответил Дэвид, осматривая стол в надежде, что Оливия оставила ему записку.
Внезапно он заметил старые пожелтевшие карточки. Вероятно, они когда-то предшествовали бланкам запросов в этой же библиотеке. Они были спрятаны под одной из книг. Директор тоже увидел карточки, и прежде чем Дэвид успел сказать хотя бы слово, он схватил их и с сердитым пыхтением осмотрел заполненные графы.
— Ее обычные фокусы, — кипя от злости, произнес Валетта. — Синьорина Леви снова взялась за старое.
— О каких фокусах вы говорите?
— Куда бы она ни шла, в ее руках всегда наполненный ночной горшок… Ей нравится создавать проблемы. Она и раньше пыталась устроить такое.
Дэвид был озадачен.
— Что она сделала? Проверила, кто заказывал те же самые книги, что и мы?
Сунув карточки в карман, директор скептически взглянул на Дэвида. Казалось, он не знал, насколько можно было доверять американцу.
— Она не рассказывала вам о своей теории? Или о том, за что ее лишили возможности посещать библиотеку «Лоренциана»?
— Нет, она не говорила об этом.
Директор нахмурился, почувствовав, что сболтнул лишнее. Похоже, ему не хотелось распространять идеи Оливии. Но Дэвид не дал ему увильнуть.