Мадам Соланж печально улыбнулась. Откинувшись на спинку кресла, она взглянула на Дэвида.
— Наверное, я не первая говорю вам это, но медальон мог затеряться в веках. Даже если он попал в казну монархов, его могли украсть в 1792 году, когда мятежники разграбили королевскую сокровищницу.
— Но воры были пойманы, — возразила Оливия. — Разве не так?
— Да, их поймали, и, прежде чем обезглавили, один из воров по имени Депейрон под пытками признался, что некоторое количество золота и драгоценных камней спрятано на чердаке старого дома в районе Ле Аль. Однако такой медальон не мог представлять для воров особой ценности.
Мадам Соланж задумчиво провела пальцами по краю наброска.
— Вы сказали, что он сделан из серебра в технике черни? Нет, они не стали бы брать его.
— Даже если бы у горгоны были рубины в глазах? — спросил Дэвид.
— На этом рисунке рубины не указаны.
— Я знаю, — согласился Дэвид. — Но в записях, которые я нашел в Академической библиотеке во Флоренции, они упоминались.
— Тогда есть шанс, что медальон находится в парижском Музее естественной истории. У них там прекрасная коллекция минералов.
— Медальон в коллекции минералов?
— В 1887 году, когда правительство с опаской ожидало мятежа бонапартистов, министру финансов поручили провести аудит уцелевших королевских сокровищ. Если украшения имели драгоценные камни, их передавали Музею естественной истории. В результате этого коллекция минералов обогатилась сотнями разных вещей, начиная от гипнотических кристаллов Калиостро и кончая булавками с жемчугом и бриллиантами, некогда принадлежавшими Марии Антуанетте. Рубины в глазах горгоны могли спасти ваш медальон. Шанс небольшой, но он достаточно реальный. Кто знает? Возможно, вам повезет.
Дэвид посмотрел на Оливию, и та пожала плечами, возможно, им стоило проверить эту версию.
— Давайте посмотрим на их архивные записи, — предложила мадам Соланж.
Ее пальцы вновь замелькали над клавиатурой. Через минуту она разочарованно вздохнула, и Дэвид, взглянув на экран компьютера, прочитал черную надпись: «В настоящее время доступ невозможен».
— Они вечно переживают… Как вы в Штатах это называете?
— Технические трудности?
— Да, именно так. Их архивные записи сейчас недоступны. Я полагаю, завтра вы можете съездить туда и расспросить директора музея. Его зовут профессор Верне.
— А если мы поговорим с ним сегодня? — спросил Дэвид, укладывая набросок Челлини обратно в сумку.
— Сегодня музей закрыт.
— Вы не могли бы позвонить ему? — взмолился Дэвид. — Мы очень ограничены во времени.
— Это будет не совсем прилично.
Мадам Соланж выглядела несколько растерянной.
— Я понимаю. Но ваш звонок помог бы нам. Уверен, что доктор Армбрастер оценит вашу помощь. Как и мы.
Он испугался, что обидел ее. Однако после некоторой паузы француженка достала из кармана мобильный телефон.
— Хорошо. И когда вы встретитесь с ним, передайте ему, что им давно пора разобраться в своих файлах и навести порядок в записях!
Глава 23
— Пожалуйста, передайте мадам Соланж, что мы скоро все исправим, — сказал профессор Верне, включая свет в галерее минералогии и геологии. — Мне и самому неловко за наш архивный сайт.
Широкий коридор с высоким потолком нуждался в хорошей уборке. Одну стену холла украшала длинная доска почета, на которой позолоченными буквами были перечислены фамилии членов музейного совета попечителей.
— Фактически я займусь нашими записями сразу же, как только Лувр поделится с нами правительственными фондами. А пока нам перепадают лишь крохи с их стола, как бедным родственникам.
Дэвид понял, что здесь велась нешуточная межведомственная борьба. Поэтому он промолчал, не желая обижать старика неловким ответом. Примечательно, что и Оливия каким-то чудом пришла к такому же выводу. Профессор, носивший белый халат поверх мятого костюма, выглядел так, будто его отвлекли от дробления каменных плит. Из его кармана торчала рукоятка молотка. Халат был испачкан серой пылью. Когда Дэвид показал ему набросок Челлини и объяснил, что именно они ищут, старик на всякий случай убрал грязные руки за спину.