— Впечатляющий рисунок, — подытожил он. — Но я могу заверить вас, что в нашей коллекции нет ничего подобного. С рубинами или без них.
— Ваша компьютерная база данных сейчас не работает. Как вы можете знать наверняка? Если хотите, мы с Оливией поможем вам проверить учетные книги.
Дэвид знал, что снова наступает профессору на больную мозоль, но у него не было другого выбора.
— Я уже все проверил, — ответил Верне.
Дэвид почувствовал раздражение. Они не отходили от профессора с тех пор, как пришли в музей. И старый маразматик увидел набросок Челлини только сейчас.
— Весь наш архив находится здесь, — сказал профессор, похлопав ладонью по своему парику сомнительного медного цвета. — И я утверждаю, что этой вещи у нас нет.
Он поманил их в тускло освещенную галерею, закрытую сегодня для публики.
— Все, что наш музей получил из королевской сокровищницы, выставлено в этом зале, — сказал он, указав на длинное просторное помещение, которое выглядело не столь пышно, как галереи Лувра, но тем не менее впечатляюще.
Верне кивнул одинокому охраннику, и тот включил верхний свет. Стеклянные витрины будто бы ожили и заискрились разноцветными бликами. В центре зала под софитами располагалась витрина с несравненным сапфиром «Русполи», купленным Людовиком XV — камень кубической формы размером с перепелиное яйцо и весом в 135 карат. Он имел особый темно-синий цвет, который Дэвид прежде никогда не видел. Заметив восхищенные взгляды гостей, профессор удовлетворенно хмыкнул.
— В смутные времена такие камни разрезали на части, чтобы их не распознали при продаже. Но, как видите, этот малыш уцелел.
Позволив им полюбоваться красотой сапфира, профессор перешел к большой витрине, где хранилась коллекция заколок, колец и браслетов, украшенных драгоценными камнями.
— Некоторые из них принадлежали Марии Антуанетте, а другие — сестре Людовика XVI.
Рассматривая изысканные блестящие и полированные украшения, лежавшие на бархатных подушечках, Дэвид вдруг ощутил разочарование. Предмет их поисков не соответствовал такому окружению. Разве мог серебряный и тусклый медальон с головой ужасной Медузы соседствовать с гламурным шиком этих вещей? Мария Антуанетта, скорее, воспользовалась бы деревянной зубочисткой, чем прикоснулась к простому амулету с зеркальцем. Он начал думать, что зашел в тупик или, по крайне мере, двинулся в неправильном направлении.
В это время Оливия, которая уже дошла до середины зала, внезапно прокричала:
— Идите сюда!
Профессор взглянул на нее и с усмешкой сказал:
— A-а! Ей понравились кристаллы. Они, конечно, не такие ценные, но все-таки очень красивые. У нас чудесные экспонаты.
Дэвид направился к Оливии и увидел витрину, напоминавшую экспозицию геологического музея в каком-нибудь городе юго-западных штатов Америки. Внимание его спутницы привлекли два острых, угловатых кварцевых кристалла с бледно-лиловым оттенком. Они поблескивали в свете лампы, как половинки мускусной дыни. Сначала Дэвид не понял, почему Оливия заинтересовалась ими, но она указала ему на табличку, закрепленную на раме витрины: «Из личного имущества графа Калиостро (Джузеппе Бальзамо); ок. 1786 г.»
— Вы слышали о графе Калиостро? — спросил профессор Верне.
— Да, слышали, — ответил Дэвид.
Ему вспомнилась рукопись графа о египетском масонстве — та книга, которую Оливия заказала в библиотеке «Лоренциана». Насколько забавны такие совпадения, подумал он. Идешь и дважды наступаешь в одну и ту же яму.
— Интересно, как они оказались у вас? — спросила Оливия.
— Граф использовал их в своих демонстрациях гипноза и магии, — ответил профессор. — Но когда ему пришлось бежать из Парижа, многие из его вещей остались здесь.
— И что явилось причиной поспешного отъезда? — поинтересовался Дэвид.
— Наверное, это как-то было связано с ожерельем королевы, — предположила Оливия.
Профессор важно кивнул головой. Дэвид имел лишь отрывочные сведения об этом эпизоде. В ответ на его вежливую просьбу Верне с энтузиазмом изложил суть дела. У Дэвида сложилось впечатление, что директор музея сначала рассердился на непрошеных гостей, нарушивших его рабочий распорядок, но затем хорошенькая Оливия смягчила стариковское сердце. Теперь он с явным удовольствием потчевал ее своими историями.