— Все началось с того, что ювелиры королевского двора, партнеры Бомер и Бассанж, изготовили безумно дорогое ожерелье в надежде, что его приобретет мадам Дюбарри, а позже Мария Антуанетта. Но ни та ни другая не купила это украшение. И тогда одна молодая и привлекательная женщина по имени Жанна де Ламотт Валуа, авантюристка до мозга костей, совершила невероятное мошенничество.
— Самое крупное в те дни, — добавила Оливия.
— Она уговорила беспринципного кардинала купить ожерелье. Он думал, что приобретает его для королевы, которая позже тайно вернет ему потраченные деньги. Однако Мария Антуанетта ничего не знала о сделке. И она не получила это украшение. Его украла Жанна де Ламотт. Она и ее сообщники разобрали ожерелье на части и продали бриллианты почти за бесценок. Вину за эту авантюру взвалили на Марию Антуанетту, хотя она была тут ни при чем и отрицала причастность к покупке ожерелья. Народ Франции не поверил королеве. Позже революционный трибунал объявил этот случай ярким примером ее расточительности.
— Какую же роль играл в этой истории граф Калиостро? — спросил Дэвид, чувствуя себя, словно студент, пропустивший несколько лекций.
— Мадам Валуа намеренно впутала графа в свой план, поскольку он был фаворитом двора. Королеве нравилась его компания, и она щедро выказывала ему знаки своего расположения. Графа осудили, поместили в Бастилию, но после девяти месяцев выпустили на свободу. Будучи умным человеком, он понял, что злоупотребил гостеприимством французов, и на следующий день покинул Париж.
Оливия всплеснула руками и указала Дэвиду на амулеты, вырезанные в форме скарабеев и странных неземных созданий.
— Какая прелесть!
Ей особенно понравился янтарь с изображением злобно усмехавшейся гаргульи.
— Это был подарок королевы, — объяснил Верне. — Она знала, что граф собирал экзотичные и оккультные предметы. Позже он упоминал, что дух одной из таких вещей изгнал его из Франции.
— А что, если Мария Антуанетта подарила ему и медальон с Медузой? — сказала Оливия. — И он принял подарок как знак ее внимания?
Дэвид подумал, что зеркало действительно больше подходило вкусу графа, чем королевы Франции.
— Здесь на витринах все его вещи? — спросил он у профессора.
— Все, кроме некоторых документов, — пожав плечами, ответил Верне. — Они хранятся в архиве. Там, за той дверью.
— Мы можем посмотреть на них? — нетерпеливо спросила Оливия.
Профессор, который уже не мог отказать ей ни в чем, смахнул пыль с халата и жеманно произнес:
— Такой красивой и юной посетительнице я готов показать что угодно.
Дэвид почувствовал себя лишним, но это его не опечалило. Профессор повел их в другой конец галереи, где длинный коридор соединялся с флигелем.
— Бежав из Парижа, Калиостро направился в Рим, — продолжил свой рассказ Верне. — Как выяснилось позже, это было не очень мудрое решение. К тому времени папа римский обвинил графа в богохульстве, велел сжечь все его книги и заточить преступника в замок Сант-Анджело.
— В тюрьму, где некогда сидел Челлини, — заметил Дэвид.
— Оттуда графа перевели в отдаленную крепостную тюрьму Сан-Лео. Он прожил там четыре года, прежде чем его задушил один из тюремщиков.
Они прошли мимо нескольких охранников. Профессор открыл обитую стальными пластинами дверь и начал спускаться по спиральной металлической лестнице. На третьем подземном этаже он щелкнул выключателем, и люминесцентные лампы осветили большое помещение. Бесконечные ряды полок, заваленных ящиками, тянулись, насколько мог видеть глаз. К счастью, Верне неплохо ориентировался в музейном архиве. Он подвел их к какому-то ряду, порылся среди пыльных папок, затем повернулся к другому стеллажу и указал на большую коричневую коробку, стоявшую на верхней полке.
— Вы не могли бы снять ее оттуда? — попросил старик.
Дэвид с радостью выполнил его просьбу, подняв густое облако пыли.
— Несите ее сюда, — сказал профессор, направляясь к запыленному столу, окруженному несколькими старыми деревянными стульями.
Когда Дэвид поставил коробку на стол, Верне продолжил рассказ о судьбе осужденного графа.
— Каждый день своего заточения Калиостро царапал на стене какие-нибудь откровения. Вместо мела он использовал заостренные камни. Позже Наполеон Бонапарт, большой поклонник оккультизма, послал своих помощников в камеру, где скончался граф. Он велел им скопировать все слова и уцелевшие образы.
Похлопав по коробке, профессор добавил:
— Боюсь, что здесь вы не найдете медальонов. Но, возможно, эта информация поможет вам в дальнейших поисках.