Дэвид в этом весьма сомневался, однако из-за отсутствия других вариантов он решил осмотреть предложенные документы. Тем более что Оливия выглядела совершенно окрыленной.
— Вы должны понять, что обычно мы не позволяем посетителям работать здесь без присмотра, — сказал Верне, взглянув на старые настенные часы, которые громко отсчитывали минуты. — Но мне нужно закончить кое-какую работу, а архив сегодня закрыт по техническим причинам.
— Мы будем очень аккуратны, — заверила его Оливия. — И перед уходом вернем коробку на прежнее место.
Верне все еще колебался.
— Если мадемуазель будет так добра и на обратном пути зайдет в мой кабинет, я с удовольствием выслушаю, удалось ли вам что-то найти.
— Восхитительно, — с обворожительной улыбкой сказала Оливия.
— Я тоже приду, — добавил Дэвид.
Профессор сделал вид, что не расслышал его слов. Как только он скрылся за одним из стеллажей, Дэвид поднял крышку коробки. Внутри находилось несколько пластиковых папок, снабженных архивными бирками. Некоторые из них пожелтели от времени. Выбрав самую толстую папку, Оливия бухнулась на стул по другую сторону стола. Дэвид принялся осматривать дневники, озаглавленные как «Documents originaux, С. San Leo, 1804». Это были полевые записи, сделанные посланником Наполеона. Он осторожно вытащил их из папки и разложил на столе.
Желтые и сморщенные листы напоминали папирус. Чернила выцвели и стали серыми, а написанные ими слова едва различимыми. Судя по всему, эти дневники прошли через многие руки. Часть рисунков представляла собой традиционные масонские символы: молоты и деревянные колотушки, кирпичи и мастерки. Другие являлись неумелыми воспроизведениями египетских иероглифов. Дэвид узнал Анубиса — бога подземного мира, которого всегда изображали с головой шакала. Тут же была и Исида, богиня природы и магии, коронованная изогнутыми рогами быка. Посланник Наполеона дотошно скопировал их с тюремной стены, как и фразы на итальянском языке.
«Глаз пирамиды видит все вещи», — гласило первое откровение графа.
«Мастер Потерянного замка обладает секретом секретов», — сообщала следующая запись.
Эти фразы казались Дэвиду бредом обезумевшего человека, погребенного в подземной тюрьме. Но внезапно одна из строк заставила его вздрогнуть.
«Бессмертная горгона досталась Сант-Анджело».
Горгона? Неужели ссылка на магическое зеркало? Но почему тут говорилось о связи «Медузы» с римской тюрьмой? Может быть, Калиостро получил медальон в подарок, а затем покинул Францию и умчался в Рим, где папа римский лишил его зеркала вместе с другими богохульными вещами? Или перед отправкой в Сан-Лео ему удалось спрятать амулет где-то в тюремной камере? Дэвид внимательно осматривал другие наброски и записи, скопированные посланником Наполеона, но, сколько бы он ни листал страницы вперед и назад, ничто не объясняло загадочную надпись о горгоне.
Тем не менее начало было положено. Решив рассказать Оливии о своей находке, он вдруг понял, что с тех пор, как они открыли коробку с документами, его спутница вела себя непривычно тихо. Он с удивлением взглянул на нее и увидел на столе перед ней конверт со старыми черно-белыми фотографиями — каждая примерно восемь на десять сантиметров. Оливия медленно и методично рассматривала каждую из них и затем перекладывала в другую пачку.
— Мне кажется, я нашел кое-что.
Он рассказал ей о строке с упоминанием горгоны.
— Похоже, Калиостро считал это важным, раз оставил на стене такую запись.
Оливия рассеянно кивнула. Она по-прежнему была поглощена осмотром фотографий.
— Я тоже отыскала что-то интересное.
Дэвид взял один из снимков и развернул его на сто восемьдесят градусов. На фотографии с надписью «Сан-Лео» были изображены руины крепости, стоявшей на вершине отвесного утеса. Именно там Калиостро провел в заточении последние годы. Взглянув на другой снимок, Дэвид увидел низкую дверь с железной решеткой. На третьей фотографии была тюремная камера. Часть каменной стены разрушилась. В большой дыре виднелись сгнившие опоры и груда щебеня, осыпавшегося в следующую камеру.
— Насколько мне помнится, — сказал Дэвид, — у посланников Наполеона не было с собой фотоаппаратов. Кто делал снимки?
— Переверни любой из них, — ответила Оливия.
Дэвид последовал ее совету. На обратной стороне фотографии стоял поблекший черный штамп: две зубчатые молнии, а под ними слова — «Das Schwarze Korps», в переводе с немецкого «Черный корпус». Он недоуменно пожал плечами.