— Скажите, его семейство давно живет в Париже? — спросил Дэвид.
— Так давно, что никто уже не помнит, когда они переехали во Францию. А это случилось задолго до первой революции.
— И они всегда были ювелирами?
— Можно и так сказать. Скорее коллекционерами, чем поставщиками. Но почему вы вдруг заинтересовались Сант-Анджело?
— Так, из чистого любопытства, — ответил Дэвид, пытаясь высвободить руку Оливии из мертвой хватки Верне. — Извините, но мы должны идти. Я даже не знаю, как отблагодарить вас за помощь.
Когда он наконец вернул Оливии свободу и повел ее к выходу, она облегченно вздохнула.
— Подождите! — крикнул профессор, все еще надеясь заманить красивую женщину обратно в свое логово. — Если вас заинтересовали гипнотические практики Калиостро, вы можете взглянуть и на железные посохи Франца Месмера. У нас в хранилище их несколько штук!
— В следующий раз! — ответил Дэвид.
Оливия помахала старику на прощание, и они торопливо спустились по ступеням музея. Париж погружался в холодные сумерки.
Глава 24
В лесу Солони маркиза охватило такое нетерпение, что он велел остановить экипаж и поменялся с кучером местами. Его не устраивала скорость, с которой они ехали. Кучер забрался в теплую карету, а Сант-Анджело, завернувшись в плащ и натянув на голову капюшон, подбитый волчьим мехом, устроился на облучке. Длинный кнут звонко защелкал в воздухе, подгоняя четверку вороных коней.
Маркиз спешил добраться до Версальского дворца к вечернему приему. Если бы он успел повидаться с королевой за ужином, это гарантировало бы ему встречу с графом Калиостро. Вторая карета с королевскими ювелирами и их бесценным бриллиантовым ожерельем давно отстала где-то позади.
Когда зимнее небо начало темнеть, экипаж маркиза въехал в деревню, отстроенную только для того, чтобы ее жители обслуживали нужды разраставшегося королевского двора. Крестьяне суетились на морозе, нагружая телеги бочками с вином и большими кругами сыров. Они отпрыгивали в стороны из-под колес кареты, пока та наконец не свернула на широкую дорогу, которая вела к дворцу. Экипаж помчался мимо заснеженных цветников, террас и апельсиновых рощ к изящному мосту над Большим каналом. Дворец уже показался впереди, возвышаясь, как огромный свадебный торт, украшенный колоннами и арками. Сияли сотни освещенных свечами и фонарями окон. Слуги готовились к ночным празднествам, которые здесь проводились ежедневно.
В прежние годы маркиз проводил при дворе много времени. Он поддерживал прекрасные отношения с предыдущим королем и его знаменитой любовницей мадам Дюбарри. Людовик XV был известен своей распущенностью, но Сант-Анджело находил его честным и веселым человеком — гораздо интереснее нынешнего короля, окруженного тусклой свитой льстецов и франтов. Теперь маркиз приезжал в Версаль лишь для того, чтобы навестить королеву. Мария Антуанетта покорила его еще при первой встрече, которая состоялась в 1770 году.
Дофина, как ее тогда называли, появилась во дворце, словно подарок от австрийского королевского дома. На гладких белых щечках пылал румянец. На плечи ниспадали локоны чудесных белокурых волос. Эта четырнадцатилетняя девушка с большими голубыми глазами и длинной тонкой шеей была пуглива, как лань. Маркиз присутствовал на ее помолвке. О робкое дитя! Она все время сбивалась на немецкую речь. Вокруг нее суетилась толпа язвительных придворных. Многие сражались за благосклонность будущей королевы Франции. Ее супругом должен был стать пятнадцатилетний дофин — угрюмый толстый бездельник, которому Сант-Анджело не доверил бы даже чистить свои башмаки.
Теперь она стала самой знаменитой женщиной в Европе, хотя французы кляли ее при каждом удобном случае.
Когда маркиз натянул поводья и взмыленные кони остановились, к экипажу бросились несколько слуг в ливреях. Они открыли двери кареты, и оттуда вышел кучер. Пытаясь исправить конфуз, он указал на маркиза, сидевшего на облучке. Сант-Анджело захохотал и спрыгнул на землю, оставив слуг самих разбираться с путаницей. Взбежав по широкой лестнице, он вошел во дворец, который гудел, как встревоженный улей. Камердинеры и служанки бегали по коридорам, готовясь к торжествам. Маркиз направился прямо в кабинет барона де Бретейля, королевского советника и управляющего королевского дома.
— Где тут хозяин гостиного двора? — крикнул он, входя в комнату, в которой барон беседовал с какими-то людьми в пышных париках. — Я хотел бы получить мои обычные апартаменты!