— Которые вторглись на нашу территорию уже после предупреждения на интергале. И заметьте не «чуть не уничтожили», а не уничтожили, я сам отдал приказ открывать огонь только по субсветовым двигателям и вооружению.
— Всё это голословно!
— Тара, предоставь совету записи. — Тара встала со своего места и подошла к секретариату. На экранах начали показывать записи из военных архивов. — Все здесь присутствующие в совершенстве владеют интергалом, а также многие из вас знают и язык именуемый вами имперским.
— А как–же‑то, что за время конфликтов с имперской стороны погибло едва‑ли пару десятков солдат, а потери нашей расы составили тысячи!?
— Как я понял, вы сейчас говорите о «Битве Рулста», кажется так назвали ваши летописцы этот конфликт. Во–первых, наше технологическое превосходство не было для вас секретом. Во–вторых, это вы напали на наш дом армадой в более чем десять тысяч кораблей, против нашего флота насчитывающего полторы тысячи.
— А какое оправдание у вас насчёт «Декады Горести»?! У нас до сих пор пугают детей Флотом Призраком!
— Какое, спрашиваете? — до этого момента дедушка был сама невозмутимость, но сейчас его лицо иначе как маской назвать было нельзя. — А не напомнить‑ли мне именно вам с чего она, эта самая декада началась? По вашему личному приказу, те рейдеры были отправлены в тот квадрант. Именно по вашему приказу председатель, погибли дядя Главы совета Флоррана и императрица Каролина, моя первая супруга. Не нужно так пугаться, — а ведь действительно, зная мимику Скаари можно сказать, что он почти в ужасе — да я в курсе, что именно вы, отдали тот приказ. И заметьте, вы ещё живы. И ещё кое‑что. — послышался какой‑то непонятный звук и по верхнему ряду по периметру над трибунами из ниоткуда появилось большое количество абсолютно чёрных доспехов. — Не беспокойтесь, это не солдаты Империи, формально это я.
***
Флорран.
— Андрей, зачем это? — я встал со своего места.
— Извини Флорран, немного вспылил. — он щёлкнул пальцами и все доспехи пропали.
— А позёрствовать со щелчком зачем? — я пальцами потёр веки.
— Это не совсем так, с этим немного проще, вроде как спусковой крючок. Флорран, этот процесс полный фарс и тебе это известно лучше чем другим. Я забираю свою семью, друзей, войска и отправляюсь домой. А тебе я ещё раз скажу, Ассамблея очень быстро превратится в подобие Коалиции. Задумайся об этом. И тогда поймёшь почему Империя отказалась войти в состав Ассамблеи. И кстати, с воздействием КМП генератора очень легко справиться, можете так и передать вашим покровителям, советник Лооанг. — он снова щёлкнул пальцами и они пропали, трибуна которую занимали представители Империи также опустела, а через секунду в зал практически ворвался дежурный офицер.
— Флот Империи покинул орбиту! Судя по данным сенсоров, с помощью квантового разлома пространства. Они преодолели помехи. — почему‑то он так взволнован как будто мы в состоянии войны с империей. Хотя, как всё это идёт, Эллинам скоро тоже будет необходимо покинуть состав Ассамблеи, на мой взгляд лучше противостоять всей галактике бок о бок с друзьями, чем предать их ради неизвестно чего.
***
Через три часа. Земля.
Загородная резиденция семьи Соколовых.
Дома мы с Такао закончили рассказ о наших похождениях по Паксусу. И множество глаз уставились на меня выжидательно. И я начал прорабатывать свою историю, так‑как Верховный просил некоторые моменты пока не разглашать.
— Так всё‑таки Андрей? О чём он с тобой говорил? — спросила меня Эя.
— В целом, о многом. Он сжал время, так‑что у нас прошло намного больше времени чем тут. Причём, он на то и он, он если захочет может говорить по простому и по–моему ему даже нравиться такое обычное общение, но оно бывает крайне редко.
— А ты совсем не волновался?
— Конечно да, но я сам удивился что не сильно. Причём Верховный признал то, что сам хотел проверить насколько сильно я в его присутствии потеряю равновесие. И чему и я и он удивились, почти не потерял. Он даже ненадолго пустился в рассуждения о причине моего поведения.
— И к какому выводу он пришёл? — немного ёрнически поинтересовался Белиал.
— Что причина в том, что с довольно раннего детства я признал его существование и силу, но отказывался, так скажем, поклонятся ему и мысленно обращался как к намного более могущественному по возможностям, но всё–же почти равному как личность. Мне никогда не нравилось расхожее церковное утверждение про пастыря и овец.
— Да, я помню, как ты говорил во времена нашей юности, «не люблю когда меня заочно считают бараном», особенно те, кто в своей жизни уже давно всякую веру кроме как в деньги растеряли. — впервые за это время заговорила Майя.