Новую личность Ислуин выбирал себе долго и придирчиво, нужен статус, который дозволяет открыто носить оружие. Но такой, чтобы его проверяли не слишком тщательно. К тому же требовалось соответствовать не только обликом, но и манерами — а обычаи центральных провинций изрядно отличались от знакомых магистру. Да и с внешностью возникла неожиданная заминка: если цвет кожи и черты лица подправить было несложно, то чёрная краска на волосы ложиться не захотела — горящий внутри каждого эльфа огонь Жизни пропитывать организм чужеродными составами отказывался. Сменить же пигмент «естественным» путём магистру оказалось не под силу. Голову пришлось брить, а такая причёска оставляла единственный вариант — второй сын купца или, как их здесь называли, савдогара. Живёт его «семья» в предгорьях Рудного хребта, потому все несуразицы легко списать на «дурное влияние диких горцев».
Облик торговца удачно подсказал и повод для путешествия к океанскому побережью: юношу отправили набираться опыта и заодно поискать новых торговых клиентов и партнёров. Ведь согласно местным обычаям вести предварительные переговоры главе семьи или старшему сыну — несолидно.
Для Лейтис всё было проще, она могла стать только телохранительницей. За мальчика её не выдать, в Шахрисабзе принято мыться в общественных банях даже слугам и домашним рабам. И пропустить омовение в новом городе подозрительно, в купальнях узнают новости и заводят полезные контакты. А свободной женщине запрещено касаться оружия, к тому же, с открытым лицом на улицу выходили только старухи и девочки младше семи лет. Да и невозможно объяснить, зачем юноша из хорошей семьи взял с собой в путешествие родственницу или наложницу. Зато храна, или как здесь называют таких девушек и женщин корддами, следует за хозяином неотступно. Она может пройти даже в отхожее место — и никто не будет против. Разве что посмеются над страхами молодого господина. А может, наоборот похвалят, поданные падишаха любят решать трудности с помощью стали в спину. Статус телохранительницы заодно решал проблему с внешностью Лейтис — школы корддами частенько покупали кандидаток не только у родителей, но и на рабских базарах. А юный возраст удачно дополнит легенду — опытную храну не может себе позволить даже прямой наследник, не то что второй сын. Зато молоденькая выпускница вполне по карману.
Подделки вышли на славу, а базар удачно снабдил всем необходимым — пусть для этого пришлось два дня закупать вещи и «образцы товаров» под разными личинами. Зато едва караван-сарай скрылся из виду, чужаки из Империи немедленно исчезли, и вместо них появился молодой господин Сафар. По наказу достопочтенного родителя он едет искать достойных покупателей на ткани, которые его семья изготавливает в своих мастерских и покупает у горцев. Соплеменнику без труда теперь удалось обзавестись парой коней вместе с вьючными ишаками. Хотя торговаться с лошадником «для легенды» пришлось чуть не полдня. Теперь небольшой караван степенно ехал от селения к селению, от города к городу. Можно радоваться… вот только очень уж раздражала частая перемена погоды. Войны за венец правителя разрушили оросительные каналы по всем южным провинциям, а человеческая жадность высосала из тамошней земли оставшиеся соки — потому отделявшая Шахрисабз от Заповедного леса пустыня изрядно выросла, испортив климат и насылая засухи.
Во владениях падишаха Ислуин был впервые, потому с интересом наблюдал за смуглыми людьми, так похожими на глину — из которой, по преданию, и сотворил их бог Тадж. Вдохнул душу в слепленные младшими братьями фигурки. Что-то осталось таким же, как и на родине, что-то изменилось… Словно смотришь на знакомый предмет в кривое зеркало. Те же бесконечные мосты на дорогах — горбиками перепрыгивают через арыки, вдоль которых высятся древние карагачи с чернеющими на сучьях огромными гнездами аистов. Те же голые зимние сады и поля — разве что земель под ячмень и пшеницу отведено куда меньше, теперь больше растят хлопок. Как и в его мире, вдоль дороги стоят небольшие деревни с домами-мазанками, разве что выглядят куда беднее. Амбаров под зерно почти нет, и скот здешние дехкане стараются не держать. В городах неизменные улочки, где арба, проезжая, боронит по обе стороны глиняные заборы, а на площадях — высокие минареты с узорными изразцовыми шапками, на которых утром и вечером горит огненный блеск зари. Сверху жрецы-улемы каждое утро и вечер призывают молиться Таджу. Не изменились ни дымные чайханы, где можно заказать и душистый настой, и жирный плов, ни пестрая сутолока базаров, где бойкие зазывалы кричат, расхваливая лучший в мире товар от медных кувшинов до шёлковых платков и шитых золотом халатов.