— Заше-е-е-ем, Вышокорошдённый? Вам нет дела до шмертных, скаши шразу, што тебе нушно — я отдам. Или, — в голосе сохнута послышалось презрение, — ты будешь меня убешдать, што таким как ты ешть дело до людишек? Што ты пришёл мштить?
— Наверное, ты прав. Наверное, Высокорождённым и правда безразлично творящееся вокруг. Но я — обычный эльф. Меня действительно не интересует такой народ. Вот только мне не всё равно, что творится рядом с моим домом. А ещё я привык убирать мусор. Рассказывай.
Нежить сломался быстро. После чего тепло Жизни погасило тлеющее внутри ледяное пламя небытия, оставив лишь череп и кости, на глазах превратившиеся в горку праха. Ещё несколько минут магистр потратил на то, чтобы убедиться — мальчишка в сохнута не превратиться никогда. Особенно после того, как Ислуин погасил в памяти ощущения боли и пыток, заменив их тягой к наслаждениям. Паренька считают наследником — так пусть, когда начнёт править, вычистит дворец от накопившейся смерти. Пусть сажает сады и парки, пусть наполнит дворец циркачами, наложницами и придворными. Пусть устраивает подданным праздники и представления — это отвадит нечисть куда надёжнее, чем любой маг или охотник.
Из города магистр выбрался, когда начало светать. Чуть задержался, глядя как распадаются остатки чёрной паутины — и заторопился прочь. Надо как можно быстрее найти Лейтис, обойти остальные города и поспешить к океану. На корабль — и прочь из страны, где люди отказались от души, став послушной глиной.
Шаг десятый
Набережные Ригулди
Весь день шёл дождь, а приметы пугали, что к вечеру разыграется шторм. Но ближе к концу дня распогодилось, серые тучи убежали куда-то на юг — и теперь лишь мягкобрюхие облака в панике неслись к горизонту, словно киты, спасающиеся от гарпунёра. Но Суугавская бухта их не замечала, томно нежась в лучах предзакатного солнца и несмелого весеннего тепла. Только это ненадолго — скоро высокий Кульдне-холм, который так удобно прячет гавань и город за своими широкими боками от идущих с севера и запада бурь, заберёт всё себе. А причалы накроет холодная тень, сразу станет промозгло и неуютно.
Впрочем, ни людям, ни кричащим сверху чайкам до этого не было никакого дела. Вода кипела от множества рыбацких баркасов и больших кораблей, которые уже смирились с необходимостью пережидать непогоду в открытом море — зато теперь спешили как можно быстрее ухватиться крепкими швартовами за пирс. Там их уже ждали грузчики, покупатели, таможенники, мечтающие поживиться на разгрузке нищие и вездесущие мальчишки. Птицы тоже поглядывали на хаос под собой с интересом: едва какая-нибудь корзина с рыбой или ящик с южными фруктами упадут в сутолоке разгрузки, надо успеть подхватить свою часть — до того как люди успеют собрать товар и отогнать нахальных ворюг.
Лейтис смотрела на суматоху и пыталась разобраться в своих чувствах. Сколько она не стояла на этом берегу? Четыре с половиной… нет, наверное, даже пять лет. Всё кажется таким знакомым — и незнакомым. И дело вовсе не в том, что сегодня она ждёт на причале, а не среди мальчишек и девчонок на отмели бросает восхищённые и завистливые взгляды на путешественников из далёких земель. И не в том, что давно забыла имена лучших шкиперов Ригулди и не может по парусу и тому, как шхуна заходит в порт, назвать имя судна. Просто… изменилась она сама.
Девочка бросила взгляд на драккар за спиной. Сейчас тот прикидывался обычным торговцем, глубоко просел от наполнивших трюмы товаров — даже на палубе видны тюки и ящики. Но скоро он вернётся в родные фьорды, оставит под защитой надёжных стен южные пряности и вина, ткани и украшения из Империи, хлопок из Шахрисабзса. Оденется в чешую щитов и вольным хищником уйдёт в море искать поживы. В грозном набеге и лихом абордаже или в службе прибрежному барону, который ищет защиты домена от пиратских налётов. А дальше, у соседнего причала, стоял клипер: стремительные обводы, узкий белый корпус морской чайки. На таких кораблях почти нет воинов, всё равно догнать невесомое судно под силу только шаловливым духам воздуха. В этом для неё теперь красота океана — а в не пузатых лоханках для перевозки неисчислимых бочек и мешков из одной бухты в другую.
Сам же порт по-прежнему кажется небольшим чудом: крупнейшая гавань Империи, может, даже всего побережья. И рядом город. Не самый огромный, торговая столица страны Коастон может похвалиться вдвое против Ригулди числом жителей, а вечно спорящий с обоими Ландин насчитывает куда больше купцов «Золотой гильдии». Вот только оба соперника стоят в трёх часах пути от моря, да и порт там — несколько среднего размера бухт. Война с людьми льда закончилась давно, королевство Кинросс тогда только-только присоединило к себе кусок побережья и ещё не думало, что всего через полвека её правитель провозгласит себя первым императором — но урок помнили до сих пор. Слишком легко колдуны-скальды северян закрывали выход из единственной гавани, после чего на лишённый защиты флота берег обрушивались драккары, от которых не спасали ни умелые воины, ни крепкие высокие стены — пока поднимали тревогу, враг уже успевал ворваться на улицы. Нынче по-крупному войны не ждали, но прежняя опаска действовала: проще нанять рабочих для постройки хорошей дороги и трёх-четырёх магов-геомантов для переделки побережья, чем отстраивать руины или держать разорительные гарнизоны.