Тем не менее, конец дня вышел романтичным, и отвлечься от мыслей о прохождении удалось. Разговор с Тией зашёл о будущем. Некоем далёком и пока ещё очень мифическом «когда-то», когда уже не придётся каждый день сражаться за свою жизнь.
Мысли насчёт семьи у нас примерно сходились, и после того, как путь через Стену закончится, нам с девушкой будет, чем заняться.
Рядом с ней на душе становилось спокойней, а уверенность росла. Это было странное свойство, присущее только Тие. Причём независимо от тела. Когда она была рядом, тревоги и сомнения отступали прочь.
— Мы зашли дальше, чем кто бы то ни было за последние тысячи дней. Об этом даже Странник говорит. Если кто-то и может пройти стену, то это ты. Я сказала это Дине ещё во время истории с терминалом парадоксов, — сказала она, и я поверил каждому её слову.
— Конечно. Мы ещё очень многого не пробовали. В крайнем случае, это не единственный фрактальный терминал.
Тия уснула у меня на коленях. Я поглаживал её по голове, будто кошку. Её легендарная шляпа тоже спала — у неё в ногах. Наша прогулка и расслабляющий долгий разговор об очень далёком будущем и нашем с ней месте в нём, позволили нам обоим наконец-то расслабиться и понять, что мы уже не в окружении монстров, и конкретно сейчас нам ничего не грозит.
На душе стало заметно легче от разговора с по-настоящему близкой душой. Готов поспорить, это лучше, чем эло. Иметь будущее приятней, чем просто сбежать от прошлого.
Искусственный свет над нами давно померк, имитируя ночь, но созданные мной живописные заросли расцветали светящимися бутонами. За короткое время мне удалось создать здесь небольшой рай, хотя ещё далеко не все башни были захвачены, и многие до сих пор влачили жалкое существование под гнётом безумных владык домоуправлений.
— Мне нравится здесь. Покойно и мирно. Не люблю суету… — поделился чувствами Манри тар Ланкдор. Его эмпатия тари в форме дендроморфа работала очень слабо, но кое-что он всё ещё чувствовал и уловил моё близкое к нему настроение.
Я посмотрел на проявившуюся из дерева фигуру главного из некродендроидов.
— Да, у нас появился третий мир, подходящий для жизни, — сказал он. — Здесь грязно, но мы преображаем его, и он становится прекрасен.
— У нас ещё стольких деревьев в лесу нет, — ответил я.
Послышался странный шелестяще-каркающий звук, бывший смехом Манри.
— Это правда. Лесу не нужно больше земли. Лесу нужен покой и рост…
— Вечно здесь так мирно не будет, — покачал я головой. — Ты видел, что обитает в соседнем секторе. Сложность будет повышаться, а Стена — разрушаться. Наш мир очень хрупок.
— Мы верим тебе, Хранитель. Поэтому идём за тобой, — ответил Манри. — Но в бою мы потеряли некоторых наших братьев. Мы не сумели их воскресить. Враг использовал незнакомое нам оружие, которое не позволяет этого делать.
— Почему я не слышал об этом раньше?
— Хранитель был занят более важными делами, — сказал он и, поняв, что это прозвучало, как укор, поправился. — Я имею в виду, что ты сражался с хозяином тридцатого. Ты не мог этого знать, а позже это знание стало бессмысленно.
— Что это было за оружие?
— Об этом лучше спросить у союзников из города под холодным небом. Это техническое оружие. Мордред не понял принцип его работы. Но… Я, скорее, к тому, что… многие молодые древа не желают захватывать больше земли. Лес живёт уже в трёх мирах. Я помню, что так будет не всегда. Но я не могу контролировать всех.
Почему-то вспомнился Дайермонтул. Не тот, которым сейчас управляет Тумор, а вышедшее из под контроля после поглощения множества муталисков дерево. Тогда я подумал, что ему ударила по психике кровь монстров.
Но может, это и есть своего рода предел цепи?
— Я говорю тебе то, что знаю сам, — сказал я, а затем протянул руку к некродендроиду.
Тот протянул в ответ свою костяную кисть, обросшую зеленоватым мхом.
Сконцентрировался и передал часть воспоминаний, где Леви признавал что Стена не вечна и однажды рассыпется. Только убрал всё, что касалось роли веры людей в её устойчивости. Манри замер, переваривая увиденное моими глазами. После чего ответил:
— Спасибо, Хранитель. На мне ответственность за молодые древа нашего Леса. Я должен был знать. Я могу передавать это воспоминание?
— Всем, кому сочтёшь нужным. Это не секрет. Это знание — результат нашей общей работы.
Тия во сне вздрогнула, что-то пробормотала и открыла глаза. Манри исчез, использовав стихийную форму, один в один как у меня. Девушка же с улыбкой посмотрела на меня и перевела взгляд вниз, где посреди ветвей, в окружении светящихся корнецветов и жил духовных древ, засиял оповещением терминал.