Она обернулась к Альме.
— Думаю, что другой равной по силам карты в борьбе с твоей пустотой у нас нет. Но мы вместе составим тебе билд. Не бойся Стены. И я, и Арктур тебя прикроем. Помнишь, как в двадцать первом хранителем обсерватории мы сделали Рамилена, живой артефакт с нулевой осознанностью? А Серая? В ней осталось от личности меньше, чем в тебе. С этим справилась Белая в статусе всего лишь смотрителя.
— Но…
— Нет никаких «но». Чувства лгут тебе. Ты думаешь, что тебя предадут и выкинут, когда ты станешь приносить слишком много проблем, — судя по расширившимся глазам Ангедонии, Миса угодила в точку.
Аси посмотрела на богиню.
— Чувства лгут, — повторила Миса — Но ты даже не человек, чтобы на них полагаться. Подумай логически, в чём выгода тебя подставлять, и как обычно действует Арк. Пока ты не вредишь Ордену, он тебя не бросит, даже если ты будешь не очень полезной. Просто отойдёшь на вторые роли.
— Альма… Миса… — подняла голову к ней Аселла. — Тебе не отвратительно иметь дело с такой, как я?
— Запомни, адепт. Миса всё делает безупречным.
Интерлюдия
Миса Зеркальная
Внезапная вспышка эмоций Аси была новым прорывом и новым уровнем в их отношениях. На людях она никогда не ныла и никогда не показывала слабость. Скажи ей кто-то, что она сама сказала о себе — и та бы сперва окружила лезвиями горло наглеца и попросила бы, говоря её языком «пояснить за базар».
В конце второго дня решение терминала относительно мода невозможного чудовища из двадцать первого сектора было принято.
Чудовищная машина, связывавшая их с самой сутью этого мира, отражалась ужасом на душе Мисы. Она с отвращением повторяла про себя, что это чувства Альмы. Но в глубине души понимала, что в этом они с ней были едины.
Ему не нужно было повторять. Память сама услужливо напомнила его голосом фразу «на шаг ближе».
Она машинально отвечала на вопросы Арка про её навык принудительной верификации.
То, что ОНО снова себя проявит, она ни секунды не сомневалась, потому была не тут и мыслями накручивала себя на тотальный пофигизм.
— Это всё, Миса, — услышала она в голове. Самый нежный и сладкий голос самого ужасающего существа во вселенной, способного напугать даже её, несгибаемую Мису!
Но в этот раз она ощутила облегчение. Ничего больше, а… будто меч, висевший над головой, наконец, упал, и вроде бы даже не смертельно, так что теперь нужно уже не бояться, а совершать какие-то конкретные действия.
Она выходила из терминала, будто механическая кукла.
Какая операция не может быть произведена? Что в ней изменил терминал, что так взволновало ЭТО?
Что значит, «всё»? Она свободна? Больше приступов не будет?
— Есть что сказать? — спросил Арктур перед терминалом.
Внутри неё во всё горло орала маленькая Миса «ЧТО ЗНАЧИТ, ВСЁ⁈»
Но самая высокая осознанность в Ордене чуть скорректировала этот посыл:
— Хою-Айрай… — вырвалось по привычке.
На языке чувств это значило «я в большой растерянности».
Частица настоящей Мисы, а не Алихаи.
И чтобы сгладить образ, мило улыбнулась, вызывая умиление… нет, уже не всего рейда. После появления «обречённого» и всех сопутствующих ощущений, милой её уже считали немногие.
— Это всё Миса, — сделал вывод Арктур.
— Хау-ау… — произнесла Миса с памятью Альмы. — Спасибо тебе, неведомый ангел хранитель. Или сама Миса, которую я не помню.
— Ладно, главное, чтобы это работало, — вынес ожидаемый вердикт Арктур, чем вызвал уже искреннюю улыбку захватившей свой духовный ресурс богини зеркал.
Она уже давно поняла главную слабость лидера Ордена. Наше прошлое — наш самый большой ограничитель. История короля Артура и падшего Аркфейна тому подтверждение. Он всякий раз доверяет людям до последнего, резко отсекая лишь в случае прямого вреда ему и тому, что он считает своим миром.
Пока ты не вредишь ему и тому, за что он считает, что несёт ответственность, он верит в людей и даёт им шанс. Поэтому король Артур допустил раскол среди рыцарей бедствия и подпустил к себе убийцу. А затем Аркфейн действовал ровно противоположным образом, когда потерял разум от мёртвой магии. Отчаяние — это кривое зеркало.
Всё это можно использовать ради своих целей… Она даже прикидывала где и как, но оставался один вопрос, без которого всё это не имело никакого смысла.
Цели…
А какие цели были у Мисы?
Что она сама должна делать?