Когда я выяснил для себя результаты своего влияния на листок, у меня тут же родилась идея провести несколько необычный эксперимент с растениями. Я подумал, а что будет, если накрыть всю территорию Советского Союза воздействием на все культурные растения, чтобы в несколько раз увеличить урожайность культур? А почему бы и нет? Ведь от этого будет только польза всем, как мне думалось. Подумал — и сделал, и... стал собирать информацию из первых рук, т.е. от людей, которые непосредственно занимались сельским хозяйством. Лето 1990 года выдалось холодным и дождливым, и я помню, как по телевидению выступали академики-аграрники и прогнозировали неурожай. Они всех готовили к тому, что урожай будет очень плохой, и что следует ожидать худшего, вплоть до нехватки хлеба и других продуктов питания. Но каково было удивление тех же самых академиков-аграрников, когда урожай был, как минимум, в три раза больше, чем в самые урожайные годы. Правда, к такому повороту событий никто не был готов, и такой богатый урожай не удалось собрать полностью! Но это уже было вторичным фактором. Оказалось, что одноразового воздействия на территорию всего Советского Союза оказалось достаточно, чтобы урожайность выросла более чем три раза! А для этого воздействия у меня даже не было реальных фотографий территории. Я только мысленно представил себе по памяти географическую карту Советского Союза и то, что я хотел осуществить...
Так получилось, что начало 1990 года было богато на радостные для меня события. Как помню сейчас, 23 февраля 1990 года, было пятницей. На 25 февраля, в воскресение, были назначены выборы президента России или в Верховный Совет РСФСР, если не ошибаюсь. Так вот, в пятницу, 23 февраля, Владимир Дмитриевич Сергеев, уезжая поздно вечером от меня, прозрачно мне намекнул, что 25 февраля ожидаются большие беспорядки. И если я могу с этим что-нибудь сделать — было бы весьма здорово! Насколько я понял из результатов сканирования ситуации и анализа доступной для всех информации, 25 февраля КГБ готовило очень серьёзную провокацию. Людей начали через газеты и телевидение запугивать ожидаемыми непорядками и советовали вообще никуда не ходить в этот день. Я понял, что КГБ готовило провокаторов, которые должны были завести толпу и спровоцировать её на беспорядки своими действиями и выстрелами из выданного для этих целей им оружия, по зданию КГБ и другим стратегическим объектам, и тем самым дать властям возможность ввести в стране военное положение и приступить к репрессиям. В принципе, успех этой операции означал захват власти в стране верхушкой КГБ. Я решил попытаться не допустить кровопролития. Для этой цели я создал своеобразный колпак воздействия на весь Советский Союз. Это, как в том анекдоте про «колпак у Мюллера». Так вот, я создал свой «колпак» с программой блокировать любую агрессивность и любые проявления жестокости и насилия, и... 25 февраля всё прошло необычайно гладко.
Как потом выяснилось, в тот день не было совершено ни одного ограбления, насилия или убийства на всей территории Советского Союза! А подтверждение того, что КГБ планировало кровавую провокацию, я получил позже, когда мне в руки попал очередной номер газеты «Коммерсант». В этом мартовском номере сообщалось о том, что к Москве была подтянута танковая кантемировская дивизия, госпитали были развёрнуты по военному времени с большим запасом крови для переливания, все врачи были в воскресенье на своих рабочих местах, сотрудники органов ушли домой со своим табельным оружием, судьи имели списки людей, которых следовало арестовать и т.д. Всё это говорило о том, что власти планировали кровавую провокацию, и что мне своим воздействием её удалось предотвратить! И я этому очень рад! Не знаю, зачем Владимир Дмитриевич Сергеев намекнул на возможные непорядки 25 февраля. Может быть, ему такое развитие событий не нравилось самому, и он намекнул мне, зная, что у меня, возможно, получится это безумство остановить. Ведь это могло привести к гражданской войне и трудно даже себе представить её последствия для страны. А может быть, по поручению тех же самых органов, он создал утечку информации, и тем самым КГБ хотело проверить смогу ли я сделать что-нибудь подобное и блокировать своим пси-воздействием ещё и всех тех, кто работал, чтобы это событие произошло. Возможно, присутствовало и первое, и второе.
Ранее Владимир Сергеев, после того, как я рассказал ему о том, что чернобыльская авария не была аварией, а была результатом прямого пси-воздействия на работников атомной станции, как-то показал мне список людей из группы Вронского, которые работали над созданием аналогичной ситуации под Серпуховым и спросил меня, не могу ли я блокировать их действие. Я сказал ему, что с радостью это сделаю. А после этого он попросил меня дать характеристику людей из его списка. На что я ему ответил, что не вижу такой надобности и, к тому же, я подчеркнул фамилии людей из списка, которые работали осведомителями КГБ и сказал ему, чтобы всё, что его интересует, он спрашивал у них, и что я не имею ни малейшего желания это делать. У меня сложилось такое впечатление, что внутри КГБ боролись между собой разные группировки, которые ставили для себя разные цели и применяли разные методы для достижения своих целей. И не думаю, что я ошибался в этом... А тем временем, пришёл июнь 1990 года, и меня ожидали новые повороты в моей судьбе.
В мае-июне 1990 года никаких особо потрясающих событий в моей жизни не происходило. Я принимал своих пациентов, встречался с разными людьми, продолжал размышлять над возникающими задачами. Другими словами, типичная рутина моей жизни. Кто-то может сказать, что происходящее со мной трудно назвать рутиной, кому-то происходящее со мной может показаться чем-то невероятным, кому-то — бредом сумасшедшего. Всё зависит от кругозора человека, его возможности к принятию необычной информации, от возможности (или отсутствия оной) мыслить самостоятельно. Но я, говоря о рутинности, не бравирую, а выражаю суть того, что я испытывал в то время, каким бы странным это и не казалось всем остальным. Попробую объяснить это. Каждый раз, когда мне приходилось сталкиваться с какой-то новой проблемой со здоровьем человека, мне приходилось решать новую для себя задачу. Нужно было понять первопричину проблемы со здоровьем человека, разработать стратегию и тактику возможного решения и… найти способы и методы решения этой проблемы. Чем сложнее возникала проблема, тем интереснее было находить возможное решение, и тем большая радость была от успешного решения поставленной задачи. Очень часто, приходилось многое переосмысливать в своём понимании, когда мне приходилось сталкиваться с тем, как не только придумать теоретически стратегию и тактику решения возникшей проблемы, но и видеть, как проходит реализация этой стратегии и тактики в реальности. И далеко не всегда конечный результат получался по стратегии и тактике, с которыми я приступал к решению поставленной задачи. Я наблюдал за тем, что происходит при том или ином моём воздействии и видел эффективность моей стратегии и тактики.