Что за этим последует? Никто не знает, а если и строит планы, то в глубокой тайне. Какие из этих планов сбудутся, зависит от того, какую программу готово будет поддержать большинство или, скорее, активное меньшинство. От того, как оно будет понимать реализацию своих интересов: через права (в первую очередь, права собственности и свободу предпринимательства, хотя они неразрывно связаны со всеми остальными) или через их нарушение, пусть даже в отношении "плохих людей".
При этих словах первым делом всплывает в памяти попытка «реприватизации» на волне революционной эйфории 2005-го. Причем, если в России слабость прав собственности, обретенных в результате приватизации, обернулась "гангстерской национализацией" 2000-х, то в наших условиях ситуацию окончательно запутала волна рейдерства и силовых «отжимов», в результате которой даже многие вновь созданные предприятия оказались не более легитимными, чем «прихватизированные». Ее тоже можно считать отголоском 90-х в том смысле, что именно нелегитимность прав собственности обеспечила рейдерам безнаказанность: народ не станет защищать «вора» (по его, народа, чуть ли не единодушному мнению), у которого другой вор, теперь уже, несомненно, настоящий, украл добычу.
Таким образом, самый больной вопрос будущего — что делать с собственностью, которую, по утверждению ее бывших владельцев, «отжали»? История с "Белым лебедем" показывает, что установить истину в таком случае непросто, если вообще возможно. Ведь сама по себе сделка законна, а сопровождавшие ее обстоятельства нигде не зафиксированы: то ли действительно договор нужно признать никчемным, поскольку он подписан под давлением, то ли сам владелец решил срочно продать, пусть и по дешевке, то ли он получил остальное наличными или через офшор… Поэтому решение может быть преимущественно политическим. В случае, не дай Бог, насильственной смены власти вопрос снимется автоматически по принципу "горе побежденным". А при легитимной передаче возврат награбленного, несомненно, будет одним из условий капитуляции.
С точки зрения экономики, единственная возможность нынешним лидерам сохранить власть (и, соответственно, собственность) — это "революция сверху" (известный политтехнолог Сергей Гайдай недавно пришел к тому же выводу). Образно говоря, чтобы выбраться из цугцванга, «королю» нужно сделать "ход конем", по сути, построив в Украине Сингапур. Конечно, трудно представить себе власть рубящей сук, на котором она сидит. Но даже если так, первое, что должен был бы сделать в этой ситуации лидер — это назначить себе высокую зарплату, отказавшись при этом от каких-либо претензий на богатство. И показательно посадить пару-тройку друзей, по общему мнению, наживших такое богатство неправедным образом, чтобы продемонстрировать серьезность намерений. Ибо совсем уж невозможно представить себе Ли Куан Ю «олигархом» или другом богатейшего человека страны, как Фердинанда Маркоса или Сухарто. Михаил Саакашвили поплатился, в том числе, и за слишком роскошный образ жизни, и за подозрительно быстро разбогатевших друзей.
Поэтому еще важнее на самом деле глобальная проблема с правами собственности.
Если на знаменах "борцов с режимом" опять будут лозунги типа "богатые поделятся с бедными" и «реприватизации», не говоря уже о национализации, то ни о каком «мягком» сценарии речь идти не будет, а вероятность поднять народ на смертный бой, к счастью, ничтожна. Но даже если им удастся устроить победоносную революцию, она еще больше подорвет институт собственности. За этим закономерно придет экономический упадок с последующим разочарованием народа — на этот раз еще более глубоким, чем после "оранжевых".
Если же удастся убедить основную массу недовольных и, в их числе, хотя бы нескольких «олигархов» бороться за права собственности и равные правила игры, то может получиться даже "игра с положительной суммой", в которой каждый (или почти каждый) хотя бы не ухудшит свое положение по сравнению с нынешним. Крупные и очень крупные собственники уже дважды за последние восемь лет почувствовали на своей шкуре, чего стоит на деле их приватная защита собственности. Поэтому альтернатива в виде амнистии прошлых грехов в обмен на честную игру без привилегий и монополий должна привлечь хотя бы часть из них. Конечно, при этом придется платить налоги: тут весьма пригодился бы налог на основные средства как минимальный для налога на прибыль (см. "Налоговый рай" в отечественном шалаше?", ZN.UA от 5 октября 2012 года). Зато — возможность выгодно капитализировать свои активы, доступ к относительно дешевым и «длинным» деньгам, гарантия сохранности нажитого и даже, возможно, уважение сограждан. Развитие экономики позволило бы существенно увеличить доходы бедных, а конкуренция собственников бизнеса подняла бы им зарплаты и улучшила условия труда. Но, конечно, больше всего выиграл бы малый и средний бизнес, даже, скорее, именно средний: он избавился бы от дамоклова меча рейдерства (заодно получил бы опять доступ к кредитам) и, вместе с тем, обрел бы перспективу "догнать и перегнать" нынешних «олигархов». Что ж, как в известном анекдоте о челночной дипломатии, "осталось уговорить Рокфеллера"…
Но реально ли укрепить институт собственности в Украине? Отвечает ли это природе человека вообще? Очевидно, да. А нашему национальному характеру в частности? Вопрос скорее к социологам. Некоторую надежду дает история: в Украине, как известно, не было общинного землевладения и своего, родного, абсолютизма. Зато была традиция феодализма (в смысле "раздробленности"). Конечно, коммунистический режим выжигал эти "мелкобуржуазные штучки" каленым железом. Но если после этого осталось хотя бы 10 % наследников хуторян и «кулаков», у нас есть шанс "стать ежиками" (ZN.UA от 25 января 2013 года). Недавние исследования говорят, что невозможное возможно!
Переосмысление Маркса — актуальность для Украины в современном контексте
Анатолий Гальчинский
Формальный повод для написания этой статьи — событие 165-летней давности: выход в свет в феврале 1848 г. в Лондоне "Манифеста Коммунистической партии". Однако затрагиваемые проблемы имеют более широкий контекст: насколько актуально переосмысление Маркса для формирования системы мировоззренческих взглядов нашего сегодняшнего общества?
Очевидна вся пикантность этого вопроса — нужно ли нам, испытавшим на собственном опыте, что такое "коммунизм в действии", обращаться к данной проблеме? Не идет ли в этом случае речь о возврате к тому, что с таким трудом преодолевается в нашем сознании? Вовсе нет. Мы упрощенно понимаем логику евроинтеграционного процесса, сводим все к адаптациям экономических и институциональных стандартов, забывая при этом, что основы последних базируются на мировоззренческих началах.
Прежде всего, необходимо подчеркнуть, что Маркс — сын Запада эпохи Просвещения. Его труды точно так же, как и труды Платона и Аристотеля, Декарта и Спинозы, Канта и Фихте, Руссо и Гегеля, Шекспира и Гете, Микеланджело и Бетховена, — неотъемлемая часть западной культуры, европейской цивилизации. Подобные достояния не формируются по принципу "свой—чужой", это всегда системная целостность, синтезирующая многовековые, в том числе и разнопорядковые потоки интеллектуальной мысли. В этой связи сформировавшаяся в нашем обществе позиция — "идя на Запад, абстрагироваться от Маркса", представляется, по меньшей мере, нелогичной.
Мы были бы нечестны не только перед собой, но и перед историей, если бы попытались отрицать и то, что события после написания «Манифеста» — революция 1848 г. и Парижская коммуна 1871 г., потрясшие основы европейского мироздания, как и вся вторая половина ХІХ ст., а, по сути, и почти все ХХ ст., в своей динамике во многом корреспондируют с идеями Маркса. Нам это может нравиться или не нравиться, можно считать эти идеи источником света или тьмы, соглашаться с ними или решительно их отвергать, но с точки зрения сути рассматриваемого вопроса это не имеет абсолютно никакого значения. Правдой является то, что на протяжении минувшего столетия труды Маркса были наиболее читаемыми в мире. Их тиражи во многом опережали тиражи других книг. Не случайно на исходе прошлого столетия в интернет-рейтинге корпорации Би-би-си именно Маркс занял первое место среди великих мыслителей второго тысячелетия — впереди Ньютона и Эйнштейна.