В этой логике значимо и другое: даже самая прогрессивная модель общественного развития, искусственно пролонгированная за свои исторические границы, теряя инновационный потенциал, становится консервативной, деградирующей. В последнее десятилетие капитализм Запада начал терять наиболее значимое — доминантность среднего класса, его позиции начали размываться. На Западе бунтуют не маргиналы. На улицу выходит средний класс, который многие годы служил основой социальной, а значит, и экономической стабильности. Всемирный экономический форум в Давосе (2013) в числе десяти наиболее опасных рисков ближайшего десятилетия на первую позицию поставил увеличение различий между богатыми и бедными. Речь идет о результатах опроса, проводимого ежегодно накануне открытия форума среди более двух тысяч наиболее авторитетных в мире экспертов. Известны взгляды исполнительного председателя форума К.Шваба, который считает, что "капиталистическая система в ее нынешней форме абсолютно не вписывается в модель современного мира".
Мне понятна основа соответствующих процессов. Капитализм последних лет достиг предела возможной социализации. Развиваться дальше на этой основе и одновременно оставаться самим собой капитализм не может. Не имеющая позитивного разрешения катастрофическая финансовая задолженность — это угроза дефолта не отдельных стран, а всей системы капитализма.
В связи с этим вырисовываются две альтернативы. Первая — осуществление политики возврата назад: демонтируя наработанные в послевоенные годы механизмы социализации, попытаться "сесть на собственную основу". Но улица, а, скорее всего, гражданское общество вряд ли позволят это.
Вторая альтернатива — положительное самоотрицание, превращение капитализма в иное качество. Мы говорим о специфике современной, переходной по своей сути эпохи: в развитых странах Запада (акцентирую на этом) завершается каденция капитализма — общество переросло капитализм, и адекватно этому пробивают (естественно, очень болезненно) дорогу принципиально иные посткапиталистические детерминанты.
Каково их содержание, поможет ли нам Маркс хотя бы в общем наиболее концептуальном контексте определиться и в этом вопросе?
Опять-таки, не преувеличивая возможности теории, обратимся к исходной логике перспективы Маркса. Она обоснована в его ранних произведениях и касается общецивилизационных принципов. Речь идет о понимании истории как развития сущностных сил человека, богатства личности, его духовного потенциала. "Вся история, — пишет Маркс, — есть не что иное, как беспрерывное изменение человеческой личности". Согласно этому Маркс делит историю на две эпохи: предысторию — эпоху экономического детерминизма и подлинную историю — эпоху, в которой преодолеваются сугубо экономические детерминанты. Речь идет о градации истории на царство необходимости и царство свободы. "Царство свободы, — пишет Маркс, — начинается в действительности лишь там, где прекращается работа, диктуемая материальной необходимостью". Оно располагается "по ту сторону материального производства". Истинное царство свободы представляет собой эпоху, в которой "развитие человеческих сил становится самоцелью". Положение о царстве свободы, полагал С.Булгаков, является "центральным нервом марксизма".
Не собираюсь настаивать, что на основе именно этих принципов будет утверждать свои приоритеты постиндустриальное общество. Возможны и другие перспективы. Современная эпоха представляет собой фазу бифуркации, в которой, как хорошо известно, действует закон многоаспектной вероятности, и в зависимости от конкретно-исторической ситуации возможна доминантность самих альтернативных парадигм эволюции. И, тем не менее, нельзя отбрасывать возможность нового возвращения Маркса, его утверждения в качестве одного из создателей теории постиндустриализма. Теории, в которой, как это задекларировано в «Манифесте», свободное развитие каждой человеческой индивидуальности является условием развития всех. Акцентирую на потенциале либеральной парадигмы марксизма, его кантианской версии. Указанная линия развития теории Маркса представляется весьма перспективной.
И последнее замечание. Очень хочется, чтобы эта статья не была воспринята, как попытка реабилитации коммунистического мировоззрения в его марксистско-ленинской интерпретации. Интеллектуальное убожество отечественных коммунистов состоит в том, что они так и не смогли преодолеть соответствующие догматы. Их советизированная бесперспективность, маргинальность определяются, скорее всего, этим. Так сложилось, что, решая задачи европейской интеграции, мы оставили вне поля своей политики мировоззренческую сторону этого процесса. И это — повод для серьезного беспокойства. Речь идет об опасностях мировоззренческого вакуума. Когда рушится мировоззрение, утверждал Конфуций, рушится все. Новое прочтение Маркса в представленном контексте — одна из составляющих, как отмечалось выше, преодоления данной ситуации.
Финансы
G20: "валютные войны" отменяются
Юлия Загоруйко
В конце прошлой недели в Москве состоялась двухдневная встреча министров финансов и глав центробанков стран "большой двадцатки" (G20). Завершилась она 16 февраля принятием совместного коммюнике, где среди прочего главным пунктом оказалось заявление о готовности всех участников "воздерживаться от конкурентной девальвации валют". А также осуществлять надзор за крупными банками, активизировать финансирование инвестиций, ограничить уклонение от уплаты налогов. Ответ же на главный финансовый вопрос современности — сокращение госдолга в крупнейших экономиках мира — отложен до сентябрьского саммита глав государств G20 в Санкт-Петербурге.
Вопрос о так называемых валютных войнах был внесен в повестку дня принимающей стороной — Россией, которая в 2013 г. председательствует в G20 — сообществе наиболее развитых стран мира. Был ли он суперактуален при сегодняшнем состоянии мировой экономики — это еще нужно посмотреть. Не все присутствующие финансисты, как и многие эксперты были согласны со своевременностью его постановки. Но из уважения к хозяевам обсудили "валютные войны" на первой же сессии из пяти запланированных. Тем более что в пятницу вечером, 15 февраля, на приеме в Кремле президент России Владимир Путин особо акцентировал на "проблеме доверия" в мировой экономике, которая зиждется на "системных сбоях в прежней системе регулирования".
Как известно, проблема "валютных войн", то бишь девальвации курсов национальных валют, обсуждается в мировом сообществе уже не первый год. Как заметил накануне саммита глава Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) Анхель Гуррия, красивый заголовок, возможно, и привлекает внимание, но сами "валютные войны", по его мнению, сегодня не столь важны, как пару лет назад. Кристин Лагард, управляющий директор Международного валютного фонда (МВФ), также заметила в одном из интервью, что "разговоры о валютных войнах преувеличены".
Термин "валютные войны" актуализировался после того, как ряд развитых стран для борьбы с кризисом задействовали агрессивные меры стимулирования экономик, что привело к ослаблению их национальных валют. А те страны, в которых валюта не колебалась самостоятельно, решили принудительно занизить ее курс. Так, свой последний всплеск тема валютных дисбалансов получила в конце 2012-го, когда новый премьер-министр Японии Синдзо Абэ дал указание Банку Японии существенно снизить курс иены. Таким образом, с октября-ноября японская иена потеряла примерно пятую часть своей стоимости по отношению к доллару и евро. И хотя Токио подписал коммюнике G7 об избегании снижения котировок национальных валют, тем не менее вбросил значительный объем ликвидности ради оживления своей экономики, надеясь таким образом простимулировать спрос и внутреннюю конкуренцию.
При подобных манипуляциях риски несут как развитые страны, "печатающие главные валюты", так и развивающиеся, не способные переварить вал обрушившегося на них капитала. Именно поэтому и G7 ("большая семерка"), и G20 ("большая двадцатка") решили совместно противостоять искусственному снижению курсов, потому что "только рынок должен вносить валютные коррективы". В "валютных войнах" не бывает победителей, одни проигравшие. Как заметил министр финансов Германии Волфганг Шойбле, "если нарастающая масса денег будет вбрасываться в мировую экономику, кризиса, подобного аналогу образца 2008 г., не избежать".