Вопрос информационной безопасности — это то, что не могут игнорировать авторы любого законопроекта, касающегося распространения информации. Но даже если его оставить "в скобках" (мало ли, какие общенациональные вопросы у нас игнорируются), то вопрос одновременного перехода всех украинских телеканалов на платную основу остается открытым. И самым простым его решением видится принятие закона, запрещающего телеканалам вещать в открытом доступе.
Но, как указывалось выше, здесь есть свои препятствия в виде международных договоров, допускающих вводить такие запреты только в крайних случаях, затрагивающих интересы национальной безопасности, общественной безопасности, территориальной целостности и т. д. Кроме того, Европейский суд по правам человека прямо говорит, что законы, принятые вопреки требованиям Конвенции о защите прав человека, не отвечают критериям "качества закона", а значит, не могут применяться. Подобные нарушения могут вызвать шквал исков в Европейский суд и, в случае проигрыша, Украина обязана будет выплачивать вполне реальные суммы компенсаций.
Потому решение подобного вопроса на уровне закона хоть и является эффективной временной мерой, но противоправный характер такого нововведения может привести как минимум к потерям государственного бюджета.
Очевидно, решение вопроса о переходе на платное телевещание может быть только в экономической плоскости: телеканалам самим должно быть выгодно распространение своих программ среди подписчиков. Да, это может быть связано с определенными потерями как зрителей, так и поступлений от рекламы. Но с другой стороны, это может подтолкнуть вещателей к созданию более разнообразного, интересного и оригинального телепродукта, имеющего своего зрителя, и который сложно будет заменить аналогичным, идущим на другом телеканале. К слову сказать, именно информационное разнообразие является основой права на свободу слова, которое так рьяно защищается в развитых европейских странах, и которое, по традиции, так легко игнорируется в Украине.
Комментарий
Данил Гетманцев, доктор юридических наук, доцент:
— Проблема введения принудительного кодирования (или шифрования) телесигнала не может решаться вне юридической плоскости. Действующая в Украине Конвенция о защите прав человека и основоположных свобод установила четкий запрет на любое вмешательство государства в свободу СМИ распространять информацию, если такое вмешательство не предусмотрено самой Конвенцией. И введение государством ограничений для спутниковых трансляций путем принудительной кодировки телесигнала неминуемо приведет к нарушению Украиной своих международных обязательств перед Советом Европы.
С другой стороны, нынешнее состояние украинского телевизионного рынка наглядно демонстрирует, что телеканалы не могут самостоятельно окупать свою деятельность — собственных доходов, как правило, не хватает, и собственникам приходится вливать дополнительные средства, перебрасывая их из иных сфер экономики.
Если рассматривать кодирование телесигнала как предусловие для введения платного просмотра, такой шаг мог бы в какой-то мере снять вопросы финансирования. Но он не может быть сделан по государственному принуждению: вопросы финансирования, как и любые другие вопросы деятельности телеканалов, должны решаться только в частном порядке. Государство может лишь помочь реализовать такие решения со стороны вещателей, но никак не вмешиваться в их деятельность, а тем более запрещать распространять информацию в открытом доступе.
На погибель "социальных фондов"
Сергей Бочкарев
Решение принято, и через некоторое время все выплаты в "социальные фонды" будут собраны под контролем единого Министерства доходов и сборов. Решение правильное, но не мешало бы вспомнить, как мы дошли до такой жизни.
Существующие сегодня "страховые фонды" последовательно создавались в 90-х по мере того, как слабело государство. И здесь не лишне напомнить, что в советское время практически всю текущую социальную нагрузку по своим работникам несли сами предприятия, а долговременную (вроде пенсионных выплат) брало на себя "общенародное государство".
Когда возможности государства начали клониться к закату, некоторое время еще сохранялось народное поверье — "держись за трубу". То есть держись за предприятие, которое еще хоть что-то выпускает, а потому на нем есть хоть какие-то деньги. Поверье полностью себя не оправдало. К середине 90-х оказалось, что предприятия есть, и даже что-то иногда выпускают, но денег на зарплату и больничные листы нет годами, а беспрерывно сокращаемые работники уходят просто в никуда, "на подножный корм". Глобальный гнев опять обрушился в сторону государства, которое "не проконтролировало и не обеспечило". А оно уже ничего не могло, кроме как разогнать гиперинфляцию и разложить убытки "на всех".
Когда выяснилось, что из дырявого государственного бюджета хлебают все кому ни лень, но на всех все равно не хватает, появилась идея создания "самоуправляемых страховых фондов", которые якобы возьмут на себя целевое финансирование и решат каждый свою проблему.
Собственно, выделение Пенсионного фонда из бюджета в самостоятельную структуру началось еще в последние годы советской власти. С постановлений тех лет мы трогательно сохраняем надежду, что "Пенсионный фонд является самостоятельной финансово-банковской системой", а потому независимо от этого непорядочного государства будет аккумулировать и приумножать средства граждан с целью их безбедного существования на старости лет. Подобный миф лишь постоянно модернизируется вместе с изменением общественных настроений: от «солидаризма» до личного "накопительного пенсионного страхования". Никто так и не может признать, что нет вокруг таких честных и надежных активов, в которые можно было бы вложиться на десятилетия. Помимо того же сомнительного, но безальтернативного актива «государство», которое худо-бедно, но в случае крайних неприятностей раскладывает убытки на всех через гиперинфляцию.
Два десятилетия пенсионных преобразований наглядно показали, что альтернативы бюджетному спонсорству пенсионного обеспечения нет. И все, что можно честно реформировать в данной области, это признать: солидарным образом будет выплачиваться некоторый прожиточный минимум, все остальное — накапливайте, как сами сможете. Но даже признать этого не получается. Бесконечный поток "особо грамотных и нужных" присваивает себе спецпенсии, успешно возлагая их на солидарный пенсионный фонд.
Забота вторая, болезненная. С самого момента «независимости» профсоюзы поспешили забрать под свою ответственность "социальную защиту трудящихся": выплаты по временной нетрудоспособности, санаторно-курортное оздоровление, подарки детям, прочие профсоюзные мероприятия коллективного толка, а в комплекте — выплаты на рождение и погребение этих самых прошлых или будущих трудящихся. Через некоторое время оказалось, что этот фонд является не чем иным, как заменителем профсоюзных взносов. Среди новых "карманных профсоюзов" даже развернулась особая демпинговая война за то, кто перетянет в свою кассу больше "обязательных сборов".
К началу 2000-го государство, чтобы хоть как-то навести порядок, выделило учет поступающих и расходуемых средств в отдельный Фонд социального страхования по временной утрате трудоспособности. В его управление по прежнему входят профсоюзы, но уже не одни, а потому «хотелки» в какой-то мере образумились, а отчеты "в общих чертах" стали общедоступны. Однако дальше справедливая государственная рука почему-то не пошла. Для большинства рядовых работников так и осталось загадкой, по какому принципу распределяются общественные средства на "санаторно-курортное оздоровление" и прочие социальные прелести. По большей части "пиво по-прежнему отпускается только членам профсоюза". Весьма загадочного, надо сказать, профсоюза, как на сегодняшний день.