Третьим безмерным беспокойством государства в период экономического провала стал Фонд страхования от безработицы (в простонародье — фонд занятости). В течение всего затянувшегося кризиса государство опасливо взирало, что вот-вот появится массовая безработица, которая выплеснется на улицу и снесет неугодную власть. Поэтому свято наполняло соответствующий фонд принудительными взносами с фонда оплаты труда. Однако сама процедура получения статуса безработного оказалась столь формальной и безысходной, что обращаться за помощью и поддержкой в фонд никто не спешил. Быстрее было обратиться в "теневую экономику". Поэтому второе десятилетие все недоумевают: безработица вроде бы огромная, и на самом деле есть, но по официальной статистике все нормально. И тогда безмерные деньги фонда начали осваивать всеми возможными методами.
К концу 90-х Фонд занятости при мизерных выплатах безработным имел такое "информационно-техническое обеспечение" и "компьютерную интеграцию ресурсов", что там впору было экскурсии проводить. Затем подключилась не менее дорогая реклама государственных услуг по трудоустройству на ведущих телевизионных каналах. В ней по первому обращению из телефонной будки все выходили уверенными в себе инженерами, преподавателями и юрисконсультами. А дальше были освоены программы по "переподготовке кадров", "дотации предприятиям на создание новых рабочих мест", "первоначальный взнос на начало личной предпринимательской деятельности". С развитием этих мегапроектов даже прошлые вложения в «информатизацию» оказалось уже ни к чему. Схема освоения средств сократилась до нескольких подписей.
Четвертое безмерное беспокойство государства проявилось в период закрытия угольных шахт. Эта отрасль всегда была наиболее опасной и аварийной. Но в советское время «регрессные» выплаты шахтерам-инвалидам, а также их семьям осуществляли сами угольные шахты. Затем они позакрывались, и требовать денег оказалось не с кого. После нескольких маршей "шахтеров-регрессников" на Киев правительство внезапно обеспокоилось всеобщим страхованием от несчастного случая на производстве. И ввело обязательные подати в дополнительный страховой фонд. Чтобы разложить неприятности избранных на рабочую шею всех. И показать недовольным, куда им следует обращаться со своими проблемами.
Распределение ставок страховых взносов в этот фонд всегда вызывало подспудное сомнение. Для шахтеров они, конечно, назначены весьма значительными. Строго по классу риска. Но по некоторым другим видам производственной деятельности почему-то оказывались ниже, чем в торговле. С учетом возможного ущерба от рэкета, наверное. Сейчас ходят слухи, что ставка будет вообще для всех одинакова, а это, с точки зрения "распределения рисков", нуждается в принципиальном пояснении.
Сомнительным представляется и тот факт, что этот фонд является "системой страхования предпринимательской деятельности". Потому что тезис "застраховал — и спи спокойно" к нему не относится. В случае наступления "страхового случая" предприятие все равно вывернут наизнанку за "технику безопасности", и финансово-крайнего все равно найдут. Чтобы сам фонд финансово не пострадал.
Но это еще не все фонды на шее налогоплательщика. Далее государство озаботилось всеобщим благополучием инвалидов. Так, чтобы не из государственного бюджета. Были провозглашены обязательные взносы в Фонд поддержки инвалидов в форме "штрафов за несоздание соответствующих рабочих мест". Положение о взносах в этот фонд вызвало особенно много вопросов. Как, к примеру, и закон о борьбе с курением. Вроде написано "Не курить!", но все курят. Так и здесь. Что делать, если условия работы на предприятии не позволяют работать инвалидам? Если места созданы, но на них никто не идет, даже по приглашению из общества инвалидов? И кто эти требования должен контролировать и проверять? Сама общественная организация инвалидов? Какова вероятность попасть под ее суровую руку?
Но ведь по-честному ставка «взноса-штрафа» привязана к минимальной заработной плате за каждое несозданное рабочее место (пропорционально общей численности работников). То есть общая сумма таких "штрафных санкций" может превышать процентные ставки взносов в некоторые другие, не менее важные социальные фонды. А поскольку все это «штраф», его нельзя отнести на затраты. И самое интересное: в процессе передачи средств остальных фондов под государственный контроль об этой "общественной организации" не сказано ни слова.
В итоге, наметившееся через 20 лет полного безобразия стремление государства взять под свой контроль доходную часть страховых фондов можно только приветствовать. Однако есть вопросы по расходной части. Если в Пенсионном фонде остаются сомнительные "специальные пенсии", в Фонде поддержки при временной нетрудоспособности — сомнительное "санаторно-курортное обслуживание", в Фонде борьбы с безработицей — сомнительные "дотации на создание новых рабочих мест", значит до справедливости еще очень и очень далеко.
И последний философский вывод на будущее. Коллективное "общественное самоуправление" всех вышеуказанных фондов за два десятилетия конкретно доказало, что коллективно (по сговору) в нашем обществе крадут ничуть не хуже, чем индивидуально. Весьма успешно назначают друг другу сверхзарплаты и сверхпенсии, «сверхдотации» и «сверхподдержку» в "трудное время". И вполне спокойно взирают на своих собратьев, которые "не могут пока еще". Поэтому нынешнее возвращение средств социальных фондов под прокурорский надзор государства — еще один многолетний наглядный пример для тех, кто на грантовские деньги пропагандирует "профессиональные самоуправляемые ассоциации" и "общественный надзор и контроль". Один такой общественный контролер недавно окончательно получил свой срок в пять календарных лет.
Социальная защита
Спецквартиры для спецработников
Нина Гуцул
Знаменитое изречение булгаковского Воланда о том, что "москвичей испортил квартирный вопрос", оказалось универсальным, действующим вне времени и пространства. Этот вопрос со времен классика портил жителей не только тогдашней советской столицы, но и провинции. И испортил до такой степени, что и после распада СССР и перехода на рыночные отношения чиновники постсоветской Украины в «лучших» традициях совкового админресурса ищут и находят лазейки для получения дармового жилья.
Среди имущественных проблем квартирный вопрос остается острым и болезненным. Вокруг него выстраиваются хитрые схемы, плетутся многоходовые интриги и возникают громкие скандалы. За чиновников и силовиков, получающих «льготное» жилье, как правило, расплачиваются местные общины. Изменит ли ситуацию постановление Кабмина о приостановлении финансирования из бюджета госреестра нуждающихся в улучшении жилищных условий?
Конституция Украины подтверждает отказ государства от патерналистских подходов. Право на жилье гарантируется созданием условий, при которых каждый гражданин должен иметь возможность его построить, приобрести в собственность или взять в аренду. При этом в Основном Законе есть положение, согласно которому гражданам, нуждающимся в соцзащите, жилье предоставляется государством и органами местного самоуправления бесплатно или за доступную для них плату.
Кажется, все ясно: украинцам дается возможность решать жилищные вопросы за свой счет, и только требующие соцзащиты сохраняют право на бесплатное жилье. В Конституции нет даже намека на то, что на него могут претендовать чиновники или чем-то отличившиеся деятели. Но в Жилищном кодексе это положение «уточняется»: право на получение жилья имеют граждане, нуждающиеся в улучшении жилищных условий.
Как видим, по Конституции право на бесплатное или льготное жилье имеют те, кому требуется соцзащита, а в кодексе — "граждане, которые нуждаются в улучшении жилищных условий". В первом случае это малоимущие — инвалиды, многодетные, другие представители льготных категорий, а во втором — кто угодно, полагающий, что его жилищные условия требуют улучшения. Положение-то широкое, выписанное как будто специально для чиновников. Каждый их шаг по карьерной спирали может сопровождаться "улучшением жилищных условий". А жилья как не хватало во времена Булгакова, так и не хватает сейчас. В чью пользу закончится соревнование претендующих на жилье чиновников и малоимущих, можно не загадывать. Ловким чинушам даже небольшой щели достаточно, чтобы пролезть в «нуждающиеся», а кодекс оставляет дыры для злоупотреблений.