Последние слова Фло прокричал во все горло; со всей ненавистью и презрением. А потом вновь взялся за узлы.
Шак оторопело стоял рядом, не в силах вымолвить ни слова. Слова Фло его сразили на повал. А потом он тихо проворчал: «Я не говорил, что ее нужно бросить», и принялся помогать Фло.
Через десять минут, ребята с предельной осторожностью уложили бессознательное тело Мелин на импровизированные носилки. Фло с трудом разжал ее рот и влил в него немного воды. Мелин рефлекторно сглотнула, и почти беззвучно вздохнула.
– Все будет хорошо, – пообещал Фло и, повернувшись к Шаку, сказал:
– Пошли, ошибка природы!
6.
Мелин оказалась не такой уж и тяжелой, как это могло показаться в начале. Возможно, жаркое солнце пустыни иссушило ее тело. Но, тем не менее, Фло и Шаку каждые десять минут приходилось останавливаться на привал, чтоб перевести дух и дать рукам возможность отдохнуть. Носилки, сооруженные Фло, были совершенно не удобные.
Каждый новый привал становился все дольше и дольше. И ребятам с каждым разом было все труднее подняться на ноги, и продолжить свой нелегкий путь.
Раз десять Фло хотелось плюнуть на все, упасть на песок, а там, будь что будет. И ровно столько же раз его внутренний голос убеждал его в обратном, упрекая в слабости.
К вечеру, когда солнце скрылось за горизонтом, и на пустыню опустилась прохладная ночь, Шак сокрушенно покачал головой и сказал:
– Мы не прошли и пяти километров.
– Знаю, – недовольно пробормотал Фло. – По прохладе будет легче идти.
Шак оторопело остановился, и удивленно спросил:
– Ты что, всю ночь идти собираешься?!
– Да.
– Да ты в конец свихнулся! Тебе психиатру срочно показаться нужно! Я больше не могу! У меня все тело болит, а ноги словно ватные! Я кое-как передвигаюсь! Если мы вернемся в Остан, я на тебя в суд подам за издевательство над…
Фло обернулся, и устало проговорил:
– Хватит причитать как девчонка! Мелин ито не жаловалась! В конце концов – тебя ни кто насильно не заставлял идти со мной. Можешь остаться здесь, раз ты так сильно устал. Я и без тебя справлюсь. Один ее понесу!
Он буравил своим взглядом Шака до тех пор, пока тот не плюнул с досады и не проговорил сквозь слезы, которые даже не пытался скрыть:
– Да черт с тобой. Пошли. Но учти, что моя смерть на веки останется на твоей совести! Я тебе потом в самых кошмарных снах являться буду!
Часам к трем, Шак буквально рухнул на песок и тяжело задышал.
– Все-е, – простонал он. – Я дальше не пойду! Хоть что ты со мной делай! Можешь считать, что я умер!
Фло сел рядом и тяжело вздохнул.
– Я тоже больше не могу. У меня голова гудит. В легких полно песка. А ног я и вовсе не чувствую.
Он лег на спину и закрыл глаза.
С каким то полным безразличием он осознал, что уже не боится смерти. Он перестал думать о ней, как о чем-то страшном и пугающем. Фло даже начал думать о ней как об избавлении от всех страданий и мучений. После смерти уже не будет этой проклятой пустыни. Не будет нестерпимой жажды и боли во всем теле. Не надо будет никуда идти и чего-то искать.
Фло медленно повернул голову и взглянул на темный силуэт Мелин, которая беззаботно лежала в метре от него и, казалось, даже не дышала. Возможно, она даже умерла. Только Фло это уже перестало беспокоить. Он лишь грустно улыбнулся и тихо проговорил:
– У нее-то хоть могильная плита есть. А у нас…
Ему захотелось тоже потерять сознание. Чтоб не испытывать этого неприятного ощущения, будто тебя выжали как губку, не оставив в теле ни капли воды. Даже кровь в организме двигалась как-то иначе. Фло это чувствовал. Точно это была не кровь, а какая-то тягучая густая субстанция.
К тому же, в бессознательном состоянии было не так неприятно умирать.
До слуха Фло донеслось тихое хихиканье Шака. Он лежал все так же, на животе, загребая руками песок и пересыпая его сквозь пальцы. Хихиканье становилось все громче и громче. И вот он уже гогочет во все горло, как-то неестественно привизгивая при этом. Фло лениво улыбнулся и спросил:
– Что, тоже с катушек съехал?
Шак продолжал хохотать. Тело его сотрясалось, а рюкзак, который все еще был у него на печах, болтался из стороны в сторону.
Постепенно его хохот перешел в истерический плачь, и он проговорил:
– Ты посмотри на этот песок! Ты только посмотри на него!
Фло пожал плечами и зачерпнул пригоршню песка. Он поднес его к самым глазам и при свете лун разглядел, что тот был гораздо крупнее. Каждая песчинка размером с булавочную головку. В темноте Фло не мог сказать точно, но ему показалось, что песок был прозрачным. И к тому же хрустел, словно битое стекло.