Через пятнадцать минут, когда на земле внизу начали местами встречаться островки снега, на панели вспыхнула ярко-красная надпись: «Закончилось турбинное топливо». Пламя, вырывающееся у капсулы сзади, из голубого, превратилось в оранжевое, а потом и вовсе исчезло. Скорость постепенно уменьшилась и цифра на спидометре застыла на отметке 425 км/ч. Все трое невольных заложника капсулы, с облегчением почувствовали, как перегрузка медленно спадает.
– Никогда в жизни больше не сяду ни во что, что летает по воздуху! – призналась Мелин некоторое время спустя. Все понемногу оправились от перегрузки и утерли кровь с лица. Голос Мелин дрожал. И вовсе не из-за того, что кабину по-прежнему трясло. Просто, она была готова в любой момент расплакаться. Фло решил, что ее нужно как-то успокоить. Он на некоторое время задумался, и вдруг, совершенно неожиданно, в его голову пришла одна догадка.
– Мы бы не разбились в любом случае, – задумчиво проговорил он. – И руль меня не слушался вовсе не из-за того, что было сломан. Ручное управление в этой капсуле отключилось, и она теперь летит сама по себе!
– Это как? – спросил Шак, ухмыляясь. За все время совместного пути, он так и не смог отделаться от убеждения в том, что Фло на ум ничего доброго или дельного прийти не может.
– А вот так! В этом «стихоплете», – Фло постучал пальцем по линзе коричневой коробочки, – было сказано, что «на побережье нас доставит аппарат»! Понимаешь? Он сам нас доставит куда надо! Капсулой сейчас управляет та же волшебная сила, что направляла стрелку в компасе и писала эти стишки.
Фло светился от счастья. Он был невероятно горд тем, что эта умная мысль пришла не ум именно ему. А сконфуженное лицо Шака, который не мог сказать ничего против этой идеи, несказанно порадовало его. Пускай знает, что Фло, все-таки, не полный дурак, как Шак о нем иногда думал.
– Все это, конечно, очень здорово, – проговорила Мелин, которую слова Фло немного успокоили. – Но, лично я хочу, чтоб этот полет поскорее закончился.
– Не ты одна этого хочешь, – в один голос ответили Фло с Шаком. Переглянувшись между собой, они рассмеялись.
Полет продолжался еще около получаса, а затем высота постепенно начала теряться. Внизу уже вся почва целиком скрывалась под толщей снега. И лишь местами из этой белоснежной глади, словно прыщики, торчали серые валуны, да изредка попадались чахлые низкорослые деревца, непонятной породы. А впереди, совсем недалеко, сверкал под тусклым солнцем Северный океан.
Капсула добралась до северного побережья.
– Ну вот, – облегченно вздохнул Фло. – Добрались, слава богам. Все закончилось.
– Боюсь, – проговорил Шак, глядя на спидометр, – что еще не все закончилось! Скорость не сбавляется! Судя по всему – посадка будет не очень мягкой!
– Капсула знает, что делает, – в ответ сказал Фло. Но, слова его, были совсем не убедительными.
Аппарат продолжал снижаться с угрожающей быстротой. Снежный покров становился все ближе и ближе. В двигателе капсулы что-то начало барахлить. Он стал работать как-то прерывисто. Трещал и скрипел. И это дало Мелин возможность вновь показать свой пронзительный голосок.
Кабину тряхнуло так сильно, что ребята чуть не повылетали из своих кресел. Даже ремни безопасности затрещали. На панели что-то заискрилось, и по салону медленно начал расползаться сизый дымок, противно пахнущий паленой пластмассой. Капсула брюхом чиркнула по одному из валунов, распоров крепкие листы обшивки. С треском ломались деревья, попадавшие под острые крылья. Нос капсулы воткнулся в крепкий наст, и аппарат заскользил к океану, перекидывая через себя тонны снега вперемешку с землей. Стрелки приборов бешено скакали под лопающимися стеклами, а панель управления беспрестанно плевалась фонтанами разноцветных искр. Фло с Шаком отчаянно прикрывались руками, стараясь защититься от этого фейерверка, но искры то и дело залетали за воротник и рукава. Кнопки и рычаги отлетали от панели, словно пули врезаясь в стекло купола. Вопли Мелин заглушал скрежет и скрип металла, а двигатель истощенно пищал, видимо, доживая свои последние секунды.
– Спокойствие! Все в порядке! – кричал Фло, прыгая в своем кресле, будто чертик в табакерке. Он, даже не отдавая себе отчета в том, что именно кричит.
В конце концов, капсула со всего размаху впечаталась в очередной валун, вмяв свой остроконечный нос. Завалившись на бок, и загнув правое крыло, она отчаянно дернулась, словно зверь в предсмертной конвульсии, и замерла.