– Кто сказал, что ты будешь главным?
Шак пожал плечами. Он ни как не мог понять: куда это клонит его спутник.
– Ни кто не говорил. С чего ты это взял?
– Ну, тогда и не командуй, – рявкнул Фло, и передразнил Шака, скривив гримасу:
– «Думаю, минут пять передохнуть можно!»
Шак, наконец, понял, в чем дело. Он вяло улыбнулся, и сказал:
– Хорошо. Командуй ты. В конце концов, это твой поход.
– Нет, – отрезал Фло. – Я тоже командовать не буду. Просто – не люблю я, когда мне указывают, что делать. Прошу учесть это на будущее!
– Как пожелаешь, – пожал плечами Шак, и прислонился к гладкому стволу ферзала.
На некоторое время воцарилась тишина. Удивительно, но не было слышно даже голосов птиц. Обычно, в таких лесах их много бывает. Лишь слабый ветерок с тихим шорохом колыхал листья деревьев. Да изредка падали созревшие плоды ферзалов, с неприятным хлюпаньем разбиваясь об землю.
«Наверное, здесь нет птиц из-за оракула, – подумал Шак. – Они его, почему-то боятся!»
Эта мысль его немного напугала. Ему, вдруг, расхотелось идти дальше. Он уже хотел поделиться своими мыслями с Фло, но тот его опередил, задав вопрос:
– Слушай, Шак, а где твой отец? На разборе я его не видел. Он вас бросил?
Шака немного успокоил голос Фло. Страх отступил в сторону. Но сам вопрос ему не понравился.
– Не бросал он нас вовсе! – обиженно проговорил он. – Просто, он далеко.
– И где же? В космос отправили?
– Нет! Он на Ссыльных островах.
Уж чего – чего, а такого Фло не ожидал услышать. Он вскочил на коленки, и, выпучив глаза, похохотал:
– Что!? Твой отец – преступник!? И чего же он такого натворил!?
Шак обиделся еще больше. В нутрии у него все закипело от гнева. Его отца назвали преступником! За такое не грех было бы и в нос ударить. И не важно даже то, что обидчик гораздо сильней. Но Шак был воспитанным мальчиком. Чувство собственного достоинства не позволяло ему распускать руки. Не стоило опускаться до уровня Фло.
– Зря ты так, – покачал головой Шак. – Мой отец очень уважаемый человек в Остане. А на Ссыльных островах он работает! Начальником охраны! Гронгами командует!
Фло кивнул головой. Странно, но его вдруг стала терзать совесть.
– Извини, – тихо пробормотал он, наверное, первый раз за последние два года.
– Да ладно, – махнул рукой Шак. – Ты не первый такое сказал. Многие так думают, когда узнают где мой отец.
Шак соврал, и Фло это понял. И по этому, чтоб замять эту тему, и скрыть неловкость, он спросил:
– А кто такие «гронги»?
– Разновидность троллей. Послушные и исполнительные существа с колоссальной силой. Довольно внушительных размеров. Отец присылал нам фотографию, на которой он самому маленькому гронгу едва доставал до пояса… Упаси бог такому под руку подвернуться.
– Присылал фотографию, – переспросил Фло. – А он сам то что, не приезжает?
– Ну, почему. Приезжает… Два раза приезжал.
Улыбка против воли растянулась на лице Фло. Он понимал, что это все совсем не смешно, но ничего не мог с собой поделать.
– Два раза!? – хохотнул он. – Ты видел своего отца всего два раза в жизни!?
– На фотографии я его каждый день вижу, – смутился Шак. Подняв с земли сухой листок ферзала в форме сердечка, он принялся нервно крутить его за черенок. – У нас в прихожей его портрет висит. А так… в живую я его видел всего два раза. Первый раз – когда мне было четыре года. Я это плохо помню. А второй раз он приезжал почти три года назад, чтоб забрать какого-то преступника из городской тюрьмы.
Фло призадумался. Какого это – видеть своего родного отца всего два раза в жизни. Ведь своего он видел каждый день. И даже если Гио не было дома больше суток, то это уже было что-то из ряда вон выходящее. Как же Шак с этим справляется?
«Не забивай себе голову, – подумал Фло. – Чтоб это понять, нужно оказаться на месте Шака. А мне этого совсем не хочется».
Поднявшись на ноги, он взвалил на плече рюкзак, и сказал:
– Ладно, оставим семейные дела на более поздний срок. А сейчас нам нужно найти этот чертов оракул, пока не стемнело.
6.
Как и предполагал Шак, вскоре березы исчезли совсем. Их полностью вытеснили корявые серые кунстеры. Они, вперемешку с ферзалами, все плотней и плотней прижимались к тропинке. Иногда, даже, чтоб пройти, приходилось ломать длинные каменные ветви. Лес становился все гуще, и, в конце концов, солнце и вовсе перестало пробиваться сквозь беспорядочное сплетение ветвей. Все вокруг погрузилось в жутковатый мрак.
Под ногами, почву почти сплошным ковром покрывал рыжий мох. И порой, под его слоем тропинка и вовсе исчезала из виду. А кое-где, по бокам, виднелись маленькие лужицы воды.