Дрогазон прокричал что-то на непонятном языке, и из песка с гулом и воем начали вырастать четыре каменные стены.
«Это еще что такое?! – подумал Фло, с тревогой наблюдая за тем, как стены окружают его. – Может быть, стоило убежать?! Этот старик все-таки оказался чокнутым! А чокнутый волшебник – это плохо вдвойне!».
Но прежде, чем он смог высказать свою догадку друзьям, над стенами возник потолок, и вокруг все погрузилось во тьму и тишину. Не было слышно ничего. Лишь тяжелое дыхание Шака и Мелин, да громкий стук сердца в груди.
Минуту спустя, один за другим вспыхнули двенадцать факелов, осветив небольшой квадратный зал с низким сводчатым потолком. Фло облегченно вздохнул, и оглянулся на своих друзей. Те стояли чуть поодаль, все желтые от песка и пыли. Шак протер очки краем футболки и, прищурившись, без особого интереса огляделся вокруг. После храма воды, этот зал казался просто мрачным сараем, без каких либо архитектурных изощрений. А вот Мелин была крайне удивлена. Волшебство такого размаха она еще никогда не видела.
Стены, пол и даже потолок – все было из желтого песка, который на первый взгляд казался каменный. Все это всего лишь пару минут назад было частью жгучей пустыни. На стенах коптили черным смогом факела. А под потолком медленно покачивалась каменная люстра.
Посреди зала, в каменном кресле с высокой спинкой, сидел Дрогазон. Он поглаживал одной рукой свою бороду (ну, совсем как Шелер) и пристальным взглядом глядел на ребят. В полумраке теней, его глаза казались черными дырами. В другой руке он держал какую-то небольшую коричневую коробочку.
– Вот это да-а-а! – восхищенно проговорила Мелин, завороженным взглядом оглядываясь вокруг. – Чем дальше, тем интереснее и интереснее!
– Добро пожаловать в храм песка, – сказал Дрогазон и сделал гостеприимный жест руками. – Скромное жилище второго оракула.
– У Афраконы немножко красивее было, – заметил Фло и недовольно поморщился. На зубах заскрипел песок.
– Женщины, – пожал плечами Дрогазон. – Им всегда хочется, чтоб вокруг было красиво и уютно. А мне и здесь не плохо живется.
Поднявшись с кресла, он прижал свободную руку к груди и чуть наклонившись, сказал:
– Прошу извинить меня за мое, немножко, нелепое поведение. Просто, хотелось поднять вам настроение. Уж больно кислые лица у вас были. А компас… Он вам действительно уже был не нужен. Свою работу он выполнил, и магия в нем иссякла. Сам же по себе, компас совершенно бесполезная штука в нашем мире. Ведь на Элудите непостоянные магнитные полюса. Впрочем, вам это все равно ни о чем не говорит.
Фло вытер рукой пот с лица, и почувствовал, как крупинки песка катаются под ладонью. В храме было гораздо жарче, чем снаружи. И душно, к тому же.
Заметив этот жест, Дрогазон спохватился.
– Ох, извините. Я совсем позабыл, что ваши организмы очень чувствительны к температурным воздействиям.
Он сделал неуловимый жест рукой, и вокруг вдруг стало освежающе прохладно. Да к тому же, неизвестно откуда, подул слабый ветерок. Ребята блаженственно заохали, а Фло почувствовал, как его неудержимо стало клонить ко сну. Из песка, как и в храме Афраконы, выросли три каменных кресла, и все трое, не долго думая, с облегчением рухнули в них.
– Может еще температурки убавить? – услужливо поинтересовался оракул. – Если хотите, могу тут зимний каток устроить.
– Не надо, спасибо, – поблагодарил Фло и подставил ветру лицо.
– Сам-то я к температурным колебаниям не восприимчив. В моем организме не осталось ни капли крови. По венам бежит песок, а вместо нервных окончаний – сухие нити. Я высохшая мумия.
Почесав горбатый нос, он усмехнулся.
– Пожалуй, единственное, что во мне осталось от человека, это чувство юмора.
«С этим не поспоришь!», – подумал Фло.
– Вы… мертвы? – осторожно поинтересовался Шак. – Вы, что-то, вроде призрака? Извините, конечно, за бестактность.
– Да ничего, – отмахнулся оракул и на некоторое время погрузился в глубокое раздумье. А потом ответил:
– Знаешь, Шак. Мне уже несколько тысяч лет. И я даже не могу припомнить – умирал ли я когда-то вообще. Я точно помню, что умерла Афракона.
Голос старика стал задумчивым. Он медленно вышагивал вокруг своего кресла, и разговаривал как будто сам с собой.
– Мы тогда состояли в Объединенном Совете Четырех Магистров. Я, Афракона и еще двое. Вы наверно знаете об этом?