Алексей поднял бровь, наливая себе ещё пива.
— Ага, «бесит». То есть раньше она тебя раздражала, когда строила глазки и прижималась, а теперь бесит, потому что перестала? Логично.
Дмитрий застонал, потирая переносицу.
— Ты не понимаешь. Раньше всё было просто: она играет — я знаю правила. А теперь… Он замолчал, подбирая слова. — Теперь она смотрит на меня так, будто ждёт, что я её ударю. Или обниму. И я не знаю, что из этого правильнее.
— Может, она просто наконец-то сняла маску? — Алексей отхлебнул, прищурившись. — Хотя… тебе-то какая разница? Ты же её, вроде как, ненавидишь.
— Я не… Дмитрий замялся. — Я ненавидел игру. А если игры нет?
Тишина. Алексей откровенно изучал его.
— Охренеть, — наконец сказал он. — Ты влюбился. В ту самую Таню, которая…
— Я не влюбился! — Дима резко оборвал, но тут же сник. — Просто… Чёрт. Мне кажется, я вообще не знаю, кто она на самом деле.
Алексей откинулся на спинку стула, скрестив руки.
— Ну, поздравляю. Теперь ты на её месте — сам не понимаешь, во что верить. Может, она этого и добивалась?
Дима резко поднял голову.
— Вот видишь! — ткнул в него палец Алексей. — Ты до сих пор ищешь подвох. Потому что проще думать, что она всё ещё кукловод, а ты — марионетка. Но если она искренняя…
— То я идиот, который месяц носился с обидой на призрак, — мрачно закончил Дмитрий.
Они молча допили свои напитки.
— Ладно, философ, — Алексей швырнул деньги на стойку. — Совет один: если хочешь правды — спроси её. А не сиди тут, как трагический герой, с виски в три раза дороже моего пива.
Дима усмехнулся.
— Спасибо. Очень помог.
— Всегда пожалуйста, — Алексей встал, похлопал его по плечу. — Но если она опять начнёт эти свои штучки с юбками и помадой…
— Тогда я сам куплю тебе виски.
— Держу за слово.
Дверь бара захлопнулась, оставив Дмитрия наедине с мыслями, стаканом и тревожным вопросом: «А что, если она и правда изменилась?»
Глава 18. Первая попытка
— Ты идёшь на презентацию нового проекта?
Таня стояла у лифта, сжимая папку с документами. Её голос звучал ровно, но пальцы слегка постукивали по обложке – нервный ритм.
Дмитрий медленно повернулся.
— А тебе зачем?
Раньше она бы тут же парировала шуткой, коснулась его руки, бросила многозначительный взгляд.
Теперь она лишь слегка сжала губы.
— Мне нужен твой совет по слайдам. Если, конечно, у тебя есть время.
Он почувствовал странное раздражение.
— Пришли на почту, – сухо сказал он. – Посмотрю, если будет возможность.
Она кивнула и быстро отвернулась, но он успел заметить, как дрогнули её ресницы.
Как будто она ждала именно такого ответа. Как будто знала, что заслужила это.
Глава 19. Правда, которую не хочешь видеть
Дмитрий не планировал читать её дневник. Он просто зашёл в переговорную за забытыми документами и увидел кожаную обложку, выглядывающую из её сумки. Он знал, что это неправильно. Но его рука сама потянулась к нему.
Дмитрий стоял в переговорке, сжимая в руках кожаную обложку. Он не собирался читать. Честно. Просто дневник будто сам просил, чтобы его заметили и открыли. А когда он попытался аккуратно закрыть его, взгляд невольно упал на страницу с сегодняшней датой...
Запись от 12 октября:
«Сегодня видела, как он разговаривал с Олей из маркетинга. Она смеялась, касалась его руки, а он... он улыбался. По-настоящему. Не так, как раньше улыбался мне — сквозь зубы, с подозрением. А просто. Как будто ему действительно хорошо с ней.»
Дмитрий почувствовал, как в груди что-то ёкнуло. Он хотел отвести взгляд, но не смог — страница манила, как запретный плод.
«Я знаю, что не имею права ревновать. Я сама всё разрушила. Но когда он проходил мимо моего стола, даже не взглянув, мне хотелось встать и крикнуть: «Посмотри на меня! Хотя бы раз посмотри, как раньше!»
Он перевернул страницу. И пожалел.
Запись от 15 октября (ночь после корпоратива):
«Он снова был с ней. Оля. Она надела это глупое розовое платье и всё время висела у него на плече. А я... я сидела в углу и пила вино, пытаясь не смотреть. Но когда он вышел в коридор, я не выдержала — пошла за ним.»
«Он стоял у окна, курил. Я хотела сказать что-то умное, язвительное, но когда он обернулся, все слова застряли в горле. Мы просто смотрели друг на друга. И вдруг... вдруг он сам заговорил. Спросил, почему я больше не крашусь. Я не знала, что ответить. «Надоело», — соврала я. Он усмехнулся и сказал: «А мне нравится». И ушел. А я осталась стоять там, с трясущимися руками, понимая, что эти два слова значат для меня больше, чем все его прошлые взгляды.»