— А ты далеко живешь? — спрашивает Роуэн, пытается завязать разговор. Он не мог не отметить, что состояние Селены сегодня более стабильное — ее лицо нормального оттенка, она не горбится и не дрожит, боясь поднять на мужчину глаза.
— Во втором районе. Я снимаю, — отвечает девушка без сомнений, перебегая дорогу, чтобы оказаться у лужайки нужного дома. Сейчас она и вправду чувствует себя лучше.
Забор из натянутой на металлические рамки рабицы поддался сильному толчку. Селена сама справилась с ним, будто бы делала это далеко не впервые. Она уверенно шагала дальше, вглубь чужого участка, а Роуэну только и оставалось, что поспешить следом.
Крыльцо окружали бесконтрольно тянущиеся ветви плюща. Даже со стороны проезжей части территория выглядела нелюбимой и заброшенной. Никто не следил за высокой травой, не собирал созревшие на деревьях груши. На душе было неспокойно от вида покинутого, некогда насыщенного жизнью фамильного гнезда.
Роуэн попытался заглянуть в узкое окно, пока Селена боролась ключом с входной дверью, и открыла ее раньше, чем мужчина что-то рассмотрел.
В нос ударил запах пыли и спертый воздух. Делать первый шаг внутрь даже немного страшно — вдруг, они найдут Кариссу где-нибудь в ванной уже холодной и посиневшей?.. А общая атмосфера дома в пасмурный день рисовала в голове именно такие удручающие картинки.
Роуэн вошел первым. Он намеренно держал Селену чуть позади, осторожно наступал на скрипучие деревянные полы, вслушивался в дыхание стен, чтобы ничего не упустить. Комната, располагающаяся напротив входа, встретила незваных гостей массивной лестницей, старым ковром и закрытыми дверьми. По правую руку стояла пустая обувница, а на столике для мелочевки был лишь толстый слой пыли.
Мужчина приоткрыл одну из дверей и нашел за той кухню, совмещенную со столовой. Окна выходят во двор, но они закрыты плотными занавесками. Все стулья плотно задвинуты, только один стоит криво, будто на нем кто-то сидел несколько секунд назад. Множество шкафов старого деревянного гарнитура подвешено по линии низкого потолка. Под ними — плита со следами пригоревшего масла, пустой духовой шкаф. На столе в центре комнаты лежат какие-то бумаги, стоит кружка с недопитым чаем. Все так и кричало о том, что жизнь была здесь, но минуту назад растворилась, исчезла.
Роуэн обошел все углы и заглянул под стол. Он проверял дом на наличие живых существ, будь то домашние питомцы, соседские дети или мародёры — на своей практике мужчина многое повидал. Но кухня была пуста.
Следующей комнатой оказался зал. Небольшой, с тканевым диваном и сервантом у стены. Телевизор выключен, пульт неловко брошен на кофейный столик. Взгляд зацепили подушки — они сложены со стороны одного подлокотника, будто кто-то дремал, подбивая те под бок. Но сейчас тут никого — только тишина.
Роуэн замер напротив стены позади дивана. Окна снова зашторены. И самое главное — на обоях пыльные следы от рамок для фотографий. Квадратные, круглые, овальные, есть даже дырочки от гвоздей, на которых те висели. Но сейчас ничего. Совсем ничего…
Селена молча шагала следом за мужчиной на второй этаж. Она ничего не касалась, никуда не заглядывала, шла осторожно, сдержанно, будто старалась не потревожить покой.
Коридор наверху короткий, две комнаты. Первая — спальня. Здесь штора задернута неровно, оставляя тонкую полоску света. Большая кровать не заправлена, несколько одеял скомканы и сбиты в районе ног. У стены — письменный стол. Роуэн начал с него, надеясь найти улики. Но там – лишь газеты, какие-то фантастические книжки да брошенная кружка с чаем, на которой уже возникла новая жизнь. Есть несколько сожженных свечей, а на подоконнике – засохшее растение. Роуэн касается пальцами одного листа, и тот рассыпается на осколки. Кто-то пытался ухаживать за ним, с любовью разрисовал маркерами горшок, однако, цветок все-таки погиб.
Пахло лавандой. Свежо. Ни саше, ни флаконов с маслом — только запах.
С другой стороны кровати стоял мольберт. Холст, кисти и акрил, брошенный на открытый стеллаж. Однако, рисунок недоделан. То должен был быть натюрморт, от которого есть лишь наметки и половина мандарина.
Полки шкафов покрыты слоем пыли. В них книги, несколько дешевых статуэток с блошиного рынка. Но глаз привлекли не они.
— Карисса не занималась магией? — спросил Роуэн, когда Селена рассматривала письменный стол.
— Ага, — на автомате отвечает девушка, и когда голову на мужчину поворачивает, видит сборник в красной обложке в его руке. — Это…