Девушка благодарит мага за компанию, когда высаживается в центре. Она желает коллеге продуктивной работы, а сама, устав и сорвавшись на дело на голодный желудок, решает заглянуть в кофейню недалеко от бюро. Не то чтобы приметное место, Селена просто проходила мимо, но теплые огни гирлянд манят, как мотылька.
— Здрасьте, — громким голосом приветствует бармен каждого, кто оказывается внутри. Сама стойка находится у другой стены, но молодой мужчина с рукавами тату всех видит.
Селена неловко улыбается от такого внимания к своей скромной персоне. Помещение в меру светлое, уютное на фоне пасмурной погоды. Круглые столики выставлены в ряды, некоторые заняты посетителями. Интерьер эстетичный, свежий, в сдержанных постельных тонах. Стойку же украшает итальянская кофемашина с прозрачными стенками, что не скрывают за собой блестящие энергией кристаллы. Они — скопление маны, заменившей часть механизмов. Добыть кристалл можно лишь с помощью монстров, живущих во вратах. Вещь полезная, но в этом городе точно не дешевая.
Селена разглядывает меню, написанное на мелованных досках над головой бариста. А мужчина все смотрит и смотрит на гостью, улыбается даже не натянуто, а вполне искренне.
— Можно мне чай с… — начинает девушка, отзеркаливая чужую улыбку.
— Вам как обычно? Двойной капучино? — бармен щелкает пальцами в воздухе, как будто подловил Селену, поймал на слове.
— Что, простите? — брюнетка улыбается еще чуть глубже, думает, какой же этот парень занятный, простой и даже забавный. Татуировки, пирсинг в брови — все как будто дополняет образ, украшает еще больше.
— Ох, извините. Я помню, что вы любите капучино. Кстати, классная прическа. Вы покрасились?
Улыбка медленно сползает с лица Селены. Она смотрит на бармена в немом ожидании, пытается понять, о чем тот говорит. И когда осознание приходит… девушка делает шаг назад. Она опускает голову, позволяет волосам прикрыть бледные щеки. Быть не может… Не выпрямляясь, одними глазами Селена рыщет вокруг, проверяет, не услышал ли кто-то еще. Пальцы поджимаются в кулаки. Сердце заводится, как моторная лодка, готово вот-вот с места сорваться и своими силами утащить девушку отсюда. И Селена не находит причин оставаться — она сбегает, уносит ноги подстреленной птицей. Испуг давит легкие, дышать невозможно. Все повторяется. Снова… Как...? Карисса… Карисса… Ты… Улыбаешься?
Селена никак не может остановиться. Она бежит, бежит в сторону метро, перепрыгивает ступеньки, скрывается за тяжелыми стеклянными дверьми. Она проносится по эскалатору вниз и запрыгивает в открытый вагон. Не важно, куда, лишь бы сбежать. Сердце стучит в висках, губы сухие. Глаза никак не могут сосредоточиться на периллах, на окружающих людях, некоторые из них заметили странное состояние новой пассажирки. И Селена жмется к углу, взъерошивает волосы, прикрывается ими, как может, пока дико таращится в пол.
На остановке во втором районе состояние уже возвращается к условной норме. Вспышка энергии отдает болью растянутых связок ног. Лицо белое, почти обескровленное. Дыхание неровное, хриплое. Придется снова собирать себя по кускам, сшивать на живую кривыми стежками. Снова пустая разгромленная квартира, снова холод и безглазая полная луна в открытых окнах. Все повторяется. Все повторится…
Селена падает на колени и не чувствует боли. Она достает из-под платяного шкафа тонкую коробку с тетрадками. Берет первую попавшуюся, открывает на чистой странице и беглым наклоненным почерком выписывает переполняющие голову мысли. Ручка скребет по бумаге с отчетливым треском, почти рвет ту, но это сейчас не важно. В какой-то момент Селена переходит на палец, на внутреннюю сторону ладони и предплечье. Кожу уродливо украшают надписи. Но глядя на них, ощущая их, девушка с трудом выдыхает, будто избавляется от комка внутреннего напряжения. Она сворачивается в клубок, как те грешники перед святыми у уличного алтаря, и сжимает руку с рисунками, шепча что-то неразборчивое себе под нос.
* * *
На улице все-таки начинается дождь. Роуэн смотрит в окно, когда раскат грома пронизывает небосвод, напоминая грохот колесницы, прямо как в легенде. Мысли уводят к одинокому дому Кариссы. Как он там поживает? Не протекает ли крыша? Не страшно ли птенцам в гнезде под окном? Роуэн мог напугать их сегодня, а сейчас еще и дождь с молнией…
На часах — почти девять. Мужчина наворачивает круги по кабинету с папкой в руках. Там — все то, что он смог подметить в доме исчезнувшей, упакованное в лаконичный отчет. И сколько бы ни ломал голову, совсем ничего заметить не может. Просто дом, просто люди, просто быт. Куда она делась — да только звезды знают. Селена совсем не помогает… Роуэн старается понять ее боль, старается сочувствовать и уберечь от лишних переживаний, но тем самым лишь связывает самого себя по рукам и ногам.