Только от приветствия Роуэна у Селены разболелась голова. Напротив нее, улыбаясь, сидел монстр, настоящий монстр. Боевой в ранге S — это почти ядерная бомба, способная растолочь планету пальцами и пустить ее прах по ветру. Таких сильных и значимых фигур в стране было немного, и девушка никогда не должна была с ними встретиться…
— Я Селена. Не боевая, — гостья протягивает ладонь, касается чужой теплой кожи и чувствует, как сердце щемит от мысли, что она провалилась. Так хотела начать новую жизнь, так хотела завести коллег и друзей, влиться в общество, стать важной и значимой, а на третий день работы умудрилась ввязаться в то, от чего теперь не получится отмыться. Отвратительно.
— Давно у нас? — Роуэн пытается разрядить атмосферу. Он проходит по просторному кабинету, впускает свет вечернего солнца, раздвинув шторы, и невольно проверяет глазами высокий цветок в углу.
— Третий день… — благодаря этому короткому моменту свободы, Селене удается хотя бы вздохнуть. Роуэн, будто чувствует, намеренно стоит напротив окна чуть дольше.
— И как тебе? — мужчина оборачивается всего на мгновение, и почти сразу шагает к шкафу. — Ой, точно, будешь кофе? — на полке черным пластиком под светом солнца блестит кофемашина.
— Ненавижу кофе.
Селена не оставляет никаких путей для налаживания отношений. Она все хмурится и почти колет Роуэна иголками, как свернувшийся в клубок еж, но мужчина будто непробиваемый, все мягко улыбается, наконец, занимая место напротив гостьи.
— Расскажи мне про Кариссу, — молодой человек запускает гудящий компьютер и приступает к делу, по которому вырвал Селену из ее комфортного мира.
Карисса… Ее лицо стоит перед глазами несмываемым наваждением. Острая, но нежная, пронзительно честная, искренняя перед миром.
— Ей двадцать четыре. Не занимается магией. Самая обычная девушка… Живет в своем доме, достался от родителей. Но никого из родственников не осталось, каждый погиб то у врат, то по естественным причинам. Я… единственная. Но мы не общаемся. Очень давно уже… не общались, — брови Селены сходятся над переносицей, горло сушит. Она не хочет вспоминать, но вынуждена.
— Ты же знаешь ее адрес? — Роуэн быстро щелкает пальцами по клавиатуре, заполняя информацию в первичный протокол. Дело касается человека, поэтому нужно быть особенно осторожным, чтобы не нарваться на любимые общественностью скандалы.
Селена качает головой в согласии.
— А что насчет работы? Друзья, может, муж? — должен же быть кто-то еще, помимо Селены. Девушка с портрета симпатичная, на первый взгляд кажется, будто у нее нет причин вести скрытную аскетичную жизнь.
— Никого нет, — Селена отрезает пути размышлений Роуэна одной фразой. — Она всегда… всех избегала. Ни с кем не дружила, даже почти не разговаривала с окружающими. Она закончила только школу, но это было уже очень давно, когда… ну… родители еще были живы. Потом, после их смерти, она закрылась ото всех, даже от меня. Жила себе и жила одна.
Мужчина замирает. Он смотрит на пустые графы стандартного шаблона отчета и… представить не может, как будет со всем этим разбираться. Уже пообещал и себе, и Селене, но и не предполагал, что в мире социальных сетей и свободных нравов останутся те, кто предпочтет тотальное затворничество, как средневековый монах.
— А… м… — Роуэн ведет бровями, даже не зная, что говорить. — Когда ты последний раз ее видела?
— Может, три года назад, — Селена вбивает очередной гвоздь в крышку гроба надежд мага.
— Как насчет автора заявления? Если она ни с кем не общалась, кто тогда решил объявить ее в розыск?
— Я сама не знаю, — девушка качает головой, глядя куда-то в стену пустыми глазами. — Поэтому я была… очень удивлена. Я ума не приложу, как это вообще произошло. Я не интересовалась ее жизнью все это время, но была уверена, что она в порядке. А тут… такое… Но я правда не знаю, кто это мог бы быть.
Глядя на разбитое тревогой лицо, Роуэн понимает — Селена не врет. Она действительно в смятении, вся напряжена.
— Постарайся подумать, что может еще помочь нам в поисках. Например, ее любимые места, какое-нибудь хобби, не знаю… тренажерный зал? Давай запланируем на завтра поход в ее дом. Вдруг, она там. Потом все обсудим, хорошо? — Роуэн мягко улыбается, сохраняет спокойствие и уверенность, по крайней мере, не подает виду, что и сам оказался в тупике. По законам страны он не мог обратиться за помощью к базам данных людей, и это все значительно усугубляло.