Женщина напялила на меня куртку, развернула на девяносто градусов и подтолкнула двери. Я повиновалась ее крепким рукам и направилась к выходу.
— Стой! — раздался встревоженный голос сзади, не успела я и выйти из кухни. — Куда же ты с мокрыми волосами-то! Ох, учи вас уму-разуму! У нас-то не Майами, замерзнешь.
Лариса щелкнула пальцами, но сделала это скорее для вида, чтобы поколдовать эффектно. Волосы тут же высохли. Сказка, а не магия. Я-то думала, что ей только рушить чужую недвижимость можно.
Я по-доброму завидовала Дарену. Мне бы такую маму. Я постаралась открыть для Ларисы эти свои мысли. Пусть знает.
23
Я открыла глаза, бестолково пялясь в черный потолок и пытаясь найти ту тонкую грань между реальностью и сном, которая порой исчезает вовсе. Сердце часто билось, не успев успокоиться после длительного бега по закоулкам сознания, но на этот раз я даже сумела проснуться, не закричав. Просто открыла глаза, продолжая думать о своих параноических виденьях. Хотя повода для переживаний не было — подумаешь, кошмар. Подумаешь, мама. К тому, что она неустанно терзает меня каждую ночь, я уже привыкла. Теперь мне не давали покоя другие мысли. Не о ней… Я снова и снова прокручивала в голове этот сон, не понимая, откуда он мог взяться.
Я снова бежала по нескончаемому лабиринту, и вопреки обычаю, догнала ее. Она стояла у окна, повернувшись ко мне спиной, и словно не замечала. Не хотела замечать.
Я молча подошла и встала рядом.
— Готова? — спросил непонятно откуда взявшийся мужской голос.
Я повернула голову в мамину сторону, но на ее месте стоял, ехидно улыбаясь уголком губ, молодой человек, в котором я сразу узнала Федю. Но что-то внутри настойчиво советовало мне: «Убегай!». Он протянул ко мне руку, убирая за ухо выбившуюся прядь волос. Только тогда я поняла, что это вовсе не Федя.
Послушавшись внутреннего голоса, я кинулась прочь, путаясь в лабиринте нескончаемого коридора. Он неспешно брел за мной, словно рассудив, что я и так от него никуда не денусь. Я остановилась, не чувствуя собственных ног и решая, куда бежать теперь. Незнакомец настигал… Я выбежала в следующий коридор и, нырнув в первую попавшуюся дверь, оказалась в залитой светом небольшой комнате. Софон сидел в кресле, не обращая на меня ни малейшего внимания.
— Софон! — Кинулась я к батюшке. — Спрячь меня! Быстрее!
Но он лишь умиротворяюще поглаживал меня по руке, как на пустом месте распсиховавшегося ребенка.
— Дочка, не надо кричать. Все решено. Не бойся. Я не могу тебе ничем помочь. Он сильней. Смирись.
Я отдернула руку, и вот же момент дверь распахнулась, и на пороге появился нагло посмеивающийся преследователь. Он похлопал в ладоши, будто издеваясь над моими попытками вырваться.
Он все также меланхолично приближался ко мне, уверенный в собственном превосходстве. Я вспрыгнула на подоконник, распахнула окно и не глядя, рухнула вниз, а потом… а потом была чернота потолка, разбавляемая лишь тусклым светом луны, набирающей свои силы.
Еще пару раз прогнав в памяти, как надоевший ужастик, который даже перестал быть страшным, свой сон, я осторожно опустила ногу с кровати. Уснуть больше не получится, а лежать в постели, еще и еще раз вспоминая этот холодный, как металл моего меча, взгляд не хотелось. Так и до психушки недолго.
Лариса выделила нашей немаленькой компании большую комнату на втором этаже, которая раньше служила Дарену спальней. Когда я поднялась наверх, парни, намытые и заметно отдохнувшие, уже раскладывали на полу тулупы и старые одеяла, по-рыцарски уступив единственную кровать даме.
Оказалось, что Софон звонил. Феофан благополучно вернулся из «астрала» и начал сходить с ума. Проявилось это в том, что он даже не стал ни на кого замахиваться тростью, а оставил ее в своей комнате вместе с открывшими от изумленья рот старейшинами и отправился к Исаю, с которым они битый час лазили по котельной, выясняя все детали ее устройства. Но Феофан, всегда считавший быт смертных совсем уж не барским делом, окончательно «добил» всех, отправившись после Исая к Весе на чай. Несчастная травница вместо лечебной смеси залила кипятком банку с кофе, с чего Великий Маг безудержно хохотал, чуть не доведя и без того выбитую из равновесия девушку до слез, а потом с видом циркача высушил кофе, чудесным образом вернув его в первоначальное состояние. Они проболтали на кухне у травницы около двух часов, после чего, уходя, Феофан уверял Весю, что она может в любой момент обращаться к нему, если понадобится совет или просто не с кем будет поболтать.