— Ладно. Я некромант. Меня не сегодня, так завтра прикончат. Я такого в этой жизни навидался и столько ошибок совершил, что смогу тебя понять. Ты мне просто скажи, как ты это делала? Кто тебя научил этому? Аль, я могу помочь.
От боли, обиды и пережитого страха, меня всю затрясло. Рыданья предательски сжали грудь. Ноги подкосила усталость. И все навалилось разом.
— Я не знаю. — трясущимся голосом ответила я, встав посреди дороги. — Я ничего не делала, черт тебя подери! Я ничего не понимаю! Что вы все ко мне прицепились?!
Сэт оценивающе на меня посмотрел. Не поверил. Потом он посмотрел на свои руки, концентрируясь. По спине пробежал нехороший холодок, как будто меня засунули в очень глубокий холодный и сырой погреб. В ладонях у Сэта начал формироваться небольшой зеленый шарик — сгусток некромагической энергии.
— Ты что творишь? — испугалась я.
— Возьми. — Сэт протянул мне этот шарик.
— Зачем?
— Бери! — жестко скомандовал некромант.
Я протянула руки навстречу. Делать нечего, придется дотронуться. Шарик перекатился из рук Сэта в мои. Холодный. Обжигающе холодный. Но одновременно такой притягательный. Я почувствовала небывалый прилив сил, как будто заглотнула две банки энергетика. И такое странное чувство чуть выше сердца…
— Брось! — рыкнул Сэт, ударив меня по рукам. Шарик упал на землю и исчез. На месте, куда он упал, осталась лишь пядь выжженной земли.
— Что такое?
— Все плохо. — поставил свой диагноз Хранитель. — Зато теперь я, кажется, понял, чем ты так привлекла Феофана.
— Что? — Я вообще перестала что-то понимать. — Что плохо? Что случилось?
— Плохо то, что теперь тебе носа из дома показывать нельзя. — пояснил Сэт, затуманив все еще больше. — А хорошо то, что у тебя нормальный Дар и ты не мутант.
Я с вопросом в глаза уставилась на Сэта. Похоже, он не мог объяснить лучше. Сам не понимал.
— Златан очень ценил таких как ты. В тебе что-то есть, но я не знаю, что именно. Этот твой Дар. Я что-то читал… Короче, там сам черт ногу сломит.
— Ничего не поняла. — вздохнула я, совсем отчаявшись понять тот бред, что нес некромант.
— Я тоже. — признался Сэт. — Короче, так. На рассвете мы уйдем. Ты никому не говори, что было ночью, кого мы видели, и все, о чем я тебе тут наплел, тоже забудь. Мы просто погуляли по саду, подышали свежим воздухом и пошли домой спать. Все, точка. Вернусь — все расскажем остальным и вместе разберемся. А то они сейчас тут панику разведут. Идет?
— Идет.
— Вот и ладненько. Пошли спать. Скоро рассвет.
Я, с трудом переставляя ноги, побрела за некромантом.
В доме Ларисы и Руслана во всю горел свет.
— Где вы лазили?! — с порога накинулся на нас Деян.
— Гуляли. — беззаботно отвечал Сэт. — Я Але дворец показывал.
Михей хихикнул, тут же закрыв лицо руками. Деян еще больше взбесился:
— Какой к черту дворец!
— Эльфийский. — как ни в чем не бывало, пожал плечами некромант. — Я тут, можно сказать, взял на себя бремя культурного просвещения молодежи, а ты еще и орешь.
— Нашелся тут… просветитель.
Побагровев от злости, Деян со скоростью света исчез на втором этаже.
Лариса с укором качала головой.
— А что вы все не спите? — спросила я.
— Не спится. — как-то подозрительно улыбаясь, ответил Михей.
— Вас хватились. — не стал издеваться Верен.
Дарен тоже поднялся на второй этаж, игнорируя меня всем своим видом. Михей, посмеиваясь чему-то своему (а понять эльфа я уже давно перестала и пытаться), проследовал за другими Хранителями.
— Пошел получать втык. — грустно анонсировал Сэт, подымаясь по лестнице.
Я побрела на кухню и уселась на первый попавшийся стул. После всего пережитого слушать морали о том, что надо предупреждать, прежде чем сваливать посреди ночи, совсем не вдохновляло. Да и утро скоро.
24
— Ты же Хранительница! — проникновенным голосом проповедовал Игнат, для большего эффекта указывая пальцем на небо. Но небо было заслонено потолком, так что эффекта особого я на себе не испытала. — На тебе лежит огромный груз ответственности! Тебе выпала честь быть посвященной в великую тайну, а ты! Как можно было быть такой безответственной?! Почему вы никогда не думаете о последствиях?!
— Можно я подумаю о них там. — скромно указывая на дверь, пролепетала я, больше не в силах выслушивать этого ополоумевшего старикана.
Игнат нахмурил брови, в сотый раз повторяя об ответственности и благоразумии. К чему-то припомнил, как они в войну помогали партизанам, геройски колдуя и ни разу не попавшись. У меня так и чесался язык уточнить, не с французами ли он там еще воевал, но побоявшись, что к стандартному плану «Проповедь за плохое поведение» может еще и прибавиться лекция по поводу моей невоспитанности и неуважения к сединам.