Помимо нежити на территорию Лесной ворвалось как минимум человек тридцать магов. Помимо привычных сердцу и уже почти родных учеников Златана с нашивками в виде солнца на плече, тут был представлен практически полный перечень Свободных: и драконы, и орлы, и павлины, и ягуары… всего не припомнить. Только вот что забыли все восемь Великих Магов в нашей скромной Лесной, я тогда даже не догадывалась.
С нашей стороны обороноспособность подводила, хотя на улицы вышли практически все взрослые люди и Малые, активно швыряясь в Свободных зельями, заначенными на черный день, а когда не было зелий в ход шли и обычные камни. Но магов откровенно не хватало.
Один особо настойчивый Свободный с орлом на плече прицепился ко мне как репей к штанине, стараясь оттеснить к домам. И чем больше я сопротивлялась, тем крепче он ко мне цеплялся. Я чувствовала его энергию. Это пришло ко мне как гром среди ясного неба: колючая, острая, как оголенный провод. Я почувствовала в себе столько сил, что хватило бы на десятерых, и такое странное ощущение в области сердца… Все это напомнило мне ту ночь, когда я сумела удержать энергию Сэта. Сейчас происходило что-то похожее, но только «вкус» этой магии был совсем другим.
Я направила эту странную энергию на Свободного. Заклинание получилось вполне полноценным, приобретя ту же форму, в какой оно было направленно на меня, но встретившись с «Щитом», раскинутым между нами, рассыпалось тысячами искр — другой Свободный прикрыл своего товарища.
Войдя в раж, я отражала одно заклинание за другим, не до конца понимая, что творю. Как будто Дар сам решал, как нужно поступать. Увлекшись, я пропустила аккуратный укол по ногам. Кто бы ни направил на меня это заклинание, явно не собирался убивать меня или хотя бы попытаться ранить. Противник достиг своей цели: я потеряла равновесие и рухнула на колени. В то же мгновение я почувствовала, как что-то захлопнулось у меня на шее. Толстый ошейник, изготовленный из сотен мелких колючих камушков.
Обернувшись, я увидела довольную ухмылку того человека, которого Сэт в ту ночь назвал Гарретом.
25
Не способная больше бороться со своей злостью, кипение которой уже начало прожигать во мне огромную дыру, я швырнула ни в чем не повинную подушку через всю комнату. Набитая пухом бестолочь летела крайне неграциозно, сметя со стола вазу с фруктами и зеркальце, которое со звоном разлетелось по полу. Ну вот, еще семь лет бед. Наверное, когда все люди толкались в очередях за счастьем и длинными ногами, я изо всех сил била эти чертовы зеркала.
Прошло около часа с тех пор, как я открыла глаза, лежа на здоровенной кровати в обществе разнокалиберных подушек. Голова гудела, как будто на винно-водочном заводе прорвало все краны, а я героически ликвидировала последствия.
Я нарочно громко вздохнула, хотя и понимала, что здесь не найдется даже таракана, который бы мог услышать и посочувствовать моим стенаниям. Как в барокамере. Окна и двери закрыты наглухо, да и удирать через окно можно только в одном направлении, но туда я отчего-то все еще не спешила: здание, где меня держали, находилось в горах, и до земли лететь было не близко. Никаких тайных ходов, как в фильмах, или замков «с секретом», а также сейфов за картиной, что и не вызволило бы меня отсюда, но скрасило хотя бы времяпрепровождение, не обнаружилось.
Ненавистный колючий ошейник, как для блохастой кошки (однако очень богатой блохастой кошки), все еще был на мне, так что попытки достучаться до Дара оставались безрезультатными. И никакой гад ни под каким обличием не желал получать прописку в моей голове, чтобы диктовать дальнейшие действия и наставлять меня, малоопытную, на путь истинный. Чудес не бывает. Точнее говоря, они, конечно, случаются и доказывали мне это неоднократно, но отчего-то не в их характере наведываться слишком часто и засиживаться в гостях.
Больше всего меня угнетал тот факт, что я понятия не имела, где нахожусь. Одно было ясно — от Лесной я неимоверно далеко. Скалы, высокие пихты и какие-то сосны, горячее солнце, гревшее даже через бронированный стеклопакет, который был крепче любой решетки (а уж я-то проверила!) и холодный, пахнущий пустотой и льдом, воздух кондиционера.
Я пыталась выжать из мозга еще хоть одну идею, как отсюда выбраться, но в голове лишь противный ежик впивался в мои и так не самые натренированные извилины своими иголками, разрастаясь как на дрожжах при каждой моей попытке пошевелиться.