Ноги то и дело срывались, обломки клыка падали вниз. Мне казалось, что я поднялась всего на пару десятков метров, но здесь все предметы на земле, казавшиеся мне огромными, уже превратились в слабо различимые точки.
Я схватилась за очередной выступ, в сотый раз стараясь подтянуть тело выше, но опора сорвалась вниз. Вцепившись в камень остатками ногтей, я удержалась. Все мышцы ныли, боль казалась адской. Я крикнула от досады и страха. Сердце колотилось с бешеной силой. Но я смогла найти в себе силы, чтобы карабкаться все выше и выше.
Вот так всю жизнь я ползаю по отвесной скале. Ветер треплет волосы, змеи ползают по телу, так и норовя укусить, каждое движение дается ценой неописуемой боли. Но всегда есть выбор: можно послать все это к черту, расслабить руки и кинуться в объятья ветру. Можно пожалеть себя, позволить себе передохнуть, пристроившись на первом подходящем выступе и ждать, когда облака рассеются, и кто-нибудь придет и спасет тебя. Но можно продолжать идти вперед, несмотря на то, что больно и страшно. Несмотря на то, что впереди нас не ждет ничего хорошего. Несмотря на то, что чем выше мы подымается, тем сильнее ветер и тем больше наваливается усталость, и, кажется, что вот-вот силы уйдут окончательно…
Я выбрала третий вариант. Как всегда. И карабкалась, несмотря ни на что. Ведь кинжал, за который погибло столько людей, еще далеко. Но я обязательно его достану. Потому, что кроме меня некому.
Я продолжала неумолимо подтягиваться, цепляясь за малейшую опору. Подобравшись к достаточно большому выступу, я забралась на него, чтобы хоть немного перевести дух. Силы у меня были, но и они не безграничны.
Стряхнув с себя змей и свернувшись калачиком, я старалась собрать мысли в кучу. Мышцы ныли и требовали погрузить их в теплую ванну, а еще лучше — в джакузи. Но у меня не было времени на все эти глупые мечтания. Две, от силы три минуты, и физически я буду готова продолжать путь. И так тут загостилась.
Сильный мужской голос рядом запел ту песенку, что напевал Эрик. Это был прямой билет в один конец в дурку, но мои губы повторяли этот чудаковатый напев. На третьем куплете голос замолчал.
— Это старая ирландская песня про то, как парень прощается с семьей и идет добровольцем на войну. — пояснил кто-то рядом.
Я подняла глаза. Передо мной сидел, свесив с выступа ноги, сам великий и ужасный Ратмир. Его металлического цвета глаза не стали ни на градус теплее, но на лице была отпечатана вселенская усталость.
— Что ты здесь делаешь? — не стала я перед ним расшаркиваться.
— Пришел поинтересоваться, как дела.
— Паршиво.
— Так и думал.
— Где кинжал?
— Ты почти дошла.
Отчего-то я совсем не удавалась появлению Ратмира. Тем более что именного его черную душонку я и собиралась вытащить отсюда. Я встала и аккуратно, взвешивая каждый шаг, вернулась на прежний маршрут. Но одна недосказанность все еще висела балластом у меня на душе.
— Ничего не хочешь мне сказать? — обратилась я к Великому старцу.
Ратмир долго изображал бурную мозговую активность, а потом подернул бровями и выдал:
— Удачи?
Я скривила саму кислую физиономию на которую была способна, но он так не понял, что я не то от него ждала. На благодарность за то, что я тут надрываюсь, чтобы втащить его из этого несчастного кинжала, он был не способен. Ну и черт с ним.
— Надеюсь ты перестанешь лезть с мои сны. — кинула я ему на прощание и поползла дальше.
Вершина и вправду оказалась метрах в шести, и я без особого труда забралась на нее. Ратмир уже был тут как тут и разглядывал свою небольшую обоюдоострую тюрьму с интересом туриста, впервые попавшего в Версаль.
— Жаль расставаться? — Я отряхнула руки от черного пепла, который, казалось, впитался в кожу.
Ратмир медленно поднял на меня свои холодные глаза, полные ненависти.
— Ни капли.
Я подошла к клинку. Красивая вещь. Только мне он уже поперек горла.
Не теряя времени на излишние сантименты, я взяла в руки висевший без чьей либо помощи кинжал. Он слегка ударился током, но поддался.
Земля у меня под ногами задрожала, и клык начал рассыпаться на мелкие камушки. Вершина была и без того слишком тесной для двоих, а теперь, сотрясаясь и норовя рассыпаться, она стала еще менее удобной. Я в панике начала прикидывать, как мне отсюда спуститься. Ратмиру могло показаться, что я наслаждаюсь видом, и он заорал во всю глотку: