— И что делать?
— Я не знаю точно. Могу лишь предполагать. — неуверенно произнес Федя. — Смотри, чтобы нарушить структуру, надо сделать что-то, что не подчиняется законам, которым следует вся система.
Парень пристально посмотрел на меня, пытаясь разглядеть в моих глазах какое-то просветление от своих слов, и раздраженно вздохнул, заметив лишь сосредоточенный прищур и конвульсивное одобрительное мотание головой.
— Надо играть не по правилам, так понятнее?
Стало действительно куда яснее.
— Попытаемся найти джинна? — единственное, что пришло в мою светлую голову.
— Он не такой дурак, чтобы самому здесь разгуливать. — сердито сдвинув брови, вымолвил парень. — Мы сделает то, чего не может быть в этом мире.
— Не может быть боли, смерти, слез, дождей и…мух. — попыталась вспомнить я ранее услышанное от Феди.
— Угадала.
— Но как можно причинить мне боль, если я ее не чувствую? — совсем запуталась я.
Федя как-то смущенно опустил глаза, словно раздумывая как мне получше преподнести заготовленную гадость.
— Вспомни, Аль, когда во сне ты вот-вот должна умереть, сразу же просыпаешься.
— Да. — не раздумывая подтвердила я. — Но ведь тут я не могу умереть!
— Не можешь, потому что ни один нормальный человек не желает себе смерти и как только ему сниться, что сейчас он умрет — просыпается. Для тебя собственная смерть не является главным страхом, так что умирать джинн тебя не скоро заставит. Но вот если ты сможешь захотеть…выбраться отсюда, то проснешься.
Пристально посмотрев мне в глаза, Федя протянул нож. Несколько секунд я нерешительно разглядывала этого полоумного парня, не решаясь что либо предпринять, а потом все же взяла протянутое мне оружие. Деревянная рукоятка удобно легла в ладони.
Я держала в руках собственную жизнь.
Но ведь Федя и сам не был уверен, что знает, как надо отсюда выбираться. Вдруг его теория не верна? Кто застрахует меня от ошибки?
В голове роем пронеслись все произошедшие со мной в последнее время события. Мамины глаза. Трезвый отец. Дом. Университет. Друзья. А с другой стороны хаос. Медленно умирающий от собственных пороков Деян. Ничтожные Весея и Дарен. Затравленные глаза Сэта и его одиноко стоящая могила.
Нет, это не моя мечта.
Я приставила нож острием напротив сердца и в последний раз посмотрела на Федю, ища в нем поддержку.
— Не бойся. — поспешил утешить он. — Когда проснешься, собери остаток сил и разбей кокон простым выбросом силы. Не дай Джинну засунуть тебя обратно. Если понадобится — убей. И чтоб без лишних сантиментов. Второй раз я тебя уже не вытащу отсюда.
— А ты останешься здесь?
— Не знаю. Я слишком долго тут пробыл. Придется придумывать, как выкручиваться.
— Если бы я все поняла раньше…
— Многих проблем удалось бы избежать. — грустно улыбнулся он. — Но пока я поживу у тебя во снах, может мне тут даже понравится.
Федя посмотрел на меня, застывшую и оружием в руках, и тихо прошептал:
— Давай. Пора.
Я сильнее нажала на нож, уже представляя, как лезвие проткнет кожу, пройдет между ребер и вонзится в сердце, но внезапно остановилась лишь для того чтобы сказать:
— Спасибо, Федь.
— Это тебе спасибо. — все также улыбаясь ответил он.
— Но за что? Я столько зла натворила…
— За закаты. Я их так давно не видел.
17
Осенью, когда еще не хочется прятать в сундук летние туфли и доставать оттуда теплые куртки и свитера, идешь по улице, сжавшись от холода, и ветер яростными порывами уже успевшего остыть северного ветра дует в лицо, трепет волосы, заставляет горбить спину и крепко прижимать к себе руки, скрещивая их на груди. Всепроникающий холод проскальзывает под одежду, холодя тело. Тысячами спиц холод вонзается в еще не готовую к зимним стужам плоть. Осень бросает под ноги безжизненные опавшие листья деревьев и окропляет их мелким дождем, который, не прекращаясь, идет с утра до вечера несколько дней подряд. Под ногами ритмично хлюпает ровным слоем покрывающая асфальт дождевая вода и промачивает ноги прохожих. Колени охватывает мелкая дрожь, и нет никакой возможности спокойно стоять на месте. Ледяной панцирь сковывает все тело, пробирая до костей.
Что-то подобное, только в десятки раз усиленное магией и страхом, сейчас чувствовал Сэт. Даже привыкшему к могильному холоду своего Дара некроманту здесь было не по себе. Длинный каменный проход давил со всех сторон. Казалось, он был прорыт гигантским кротом на глубине метров где-то десяти под землей, и все эти тонны давят на него, испытывая на прочность. Под ногами, тихо журча, неспешно текла вода. Стены излучали бледное фосфорическое свечение, не дававшее парню совсем потеряться.