Я хотела сказать то-то еще, но слова не желали больше слетать с губ и, помолчав пару секунд, я резко развернулась и пошла к выходу. Все сказала, пускай теперь это сами как хотят переваривают. За мной бесшумно, как тень, проследовал Верен. Конечно, теперь они меня и на секунду не оставят! Я присела на бордюр около машины, вдыхая полной грудью свежий воздух. Тут он был каким-то особенным, не таким как в Новгороде. У него как будто был другой вкус.
Я слегка вздрогнула, поздно заметив, что ко мне подсел Михей. Эльф протянул мне давешний бублик:
— Держи, отработала. — с непоколебимо серьезным лицом прокомментировал Михей.
— По-моему, я только все испортила. Теперь ни у одного из них не хватит духа первым пойти на встречу. — вздохнув, я впилась зубами в измученное переездами из кармана в карман угощение.
— Да нет, ты все правильно сделала. Им надо было открыть глаза. — встрял в разговор Дарен. — Как слепым котятам, которые сами не могут веки разодрать, надо брать и разлеплять их насильно.
Я подняла глаза. Все ребята вышли из кафе, оставив там братьев одних.
— Орн с ними, пусть поговорят хоть. Может, до чего умного дойдут. — вставил свое веское слово Пахом. — А то отмалчиваются вечно, доводят свои проблемы до предела.
Совсем скоро в дверях показался плед с начинкой из Сэта, и за ним вышел и Деян. Они вели себя как ни в чем не бывало, как будто это не они десять минут назад были готовы друг друга поубивать. Уточнять, нашли ли они общий язык и нуждаются ли в дополнительной лекции, я не стала. Сами разберутся.
19
Недовольно фыркая, массивный конь подтащил карету к роскошному особняку, расположившемуся недалеко от Москвы. Решительно открыв дверь, молодой человек спрыгнул на вычищенную слугами с утра дорожку, лишь слегка припорошенную свежим утренним снегом. Он не спешил заходить в дом и, подставив лицо неспешно слетающим с неба снежинкам, вдыхал чистый морозный воздух. Ветер подхватил его непослушные русые волосы и закрутил их в этом зимнем хороводе. Тулуп парня был распахнут, но, несмотря на нешуточные крещенские морозы, он вовсе не чувствовал холода. Его небрежность была скорее свойственна крестьянину, чем знатной персоне, но он совершенно не страдал сословными предрассудками, чтобы напяливать на себя парик и узкие чулки, стараясь соответствовать положению.
Он прошел в дом, по-хозяйски распахнув широкие двери, и небрежно скинул тулуп на дорогой диван в гостиной. Недовольный его выходкой управляющий поспешил убрать холопскую одежду, пока тающие снежинки не промочил всю мебель. Его лицо выражало все, что он думает о таком поведении, но перечить господину в мужицкой одежде он не стал.
— Господин еще отдыхает. Извольте подождать. — еле сдерживая свою неприязнь, процедил управляющий. — Может быть, господин пожелают чаю?
— Спасибо, позволю себе отказаться. — стараясь быть вежливым, кинул парень и уверенно зашагал вверх по лестнице к покоям Ратмира.
— Господин спит! — нарочито громко повторил управляющий, подумав, что парень просто не расслышал его слов, но тот и не собирался прислушиваться к чьим бы то ни было доводам.
Встречающиеся ему слуги покорно расступались, признавая в нем своего господина, кланялись чуть не до земли. Феофан ненавидел, когда обычаем и лишь упрямо отводил глаза от сгорбившихся в поклонах людей.
Без особых церемоний он распахнул дверь, ворвавшись в хозяйские покои, и пренебрежительно скинул с роскошного привезенного из-за границы кресла набросанную одежду чтобы усесться. Недовольно кряхтя, Ратмир высунул голову из-под белоснежного одеяла.
— Что ты так рано заявился? — заспанным голосом возмутился он, снова бессильно рухнув на подушки.
— Ты меня звал, вот я и пришел. — меланхолично ответил Феофан.
— Ну, так ведь не с самого утра! — зевая, взмолился дворянин.
— Милый мой друг, — саркастично улыбнулся парень, — уже давно миновал полдень. Но если ты хочешь, я зайду потом. Времени у нас с тобой предостаточно. Лет через сто тебя устроит?