— Все никак не определяться, кого короновать, а кому уши укорачивать. — буркнул спокойный как камень тролль, стоявший неподалеку.
— Макношка! Макношка! — распихивая односельчан локтями, пробиралась сквозь толпу гномиха. — Только попадись мне, засранец! Ух, я тебе всыплю!!!
— Пирожки! Горячие пирожки! — вопил во всю свою несформировавшуюся глотку подросток, сын местного пекаря, которому была поручена доблестная миссия отвечать за хлеб, раз уж зрелища опять задерживают.
— Тише ты, шайтан! — ругался на него высушенный годами, но все же полный энергии скандалить дедок, которому мальчишка бесцеремонно прошелся по ногам. — Совсем распустились, ироды!
В толпе активно обсуждались последние новости, кандидатуры на пост Игната и осуждалась власть. Не то что Лесным когда-то жилось плохо… но так ведь оно интересней, когда есть что обсудить и осудить.
Казалось, среди всей этой толпы скучно было лишь двум молодым Хранителям, которые печально прислонились к забору. В отличие от многих они ждали ни начала, а конца этого странного эльфийского празднества, дежурство на котором стало для них суровым наказанием за отлучку из общины. Но как было объяснить старому полоумному магу Игнату, что когда тебе восемнадцать и в жилах течет горячая кровь, служба на благо общины и выполнение всех заумных канонов занимает далеко не первое место в списке ценностей. Поэтому теперь эти юные маги осмысляли все содеянное за прошедшие сутки и торчали на площади с неизменно тяжелыми мечами за спиной.
— Ждан, что тут вообще намечается? — без тени интереса обратился к своему закадычному другу рослый парень, с детства привыкший к шумной толпе, которую регулярно образовывали собравшиеся вместе люди и Малые невзирая на то, что их объединило: свадьба или похороны.
— Как я понял, тут сегодня будет открытый суд над несостоявшимся Верховным.
— Неужели этот ушлый змей Азиульдриэн лишился поддержки Совета Старейшин? — с издевкой уточнил Дарен.
— Не… — почесав затылок и припоминая все эльфийские заморочки, связанные с выбором Верховного, все также безразлично отвечал Ждан. — Там вроде этого… который законный казнить будут. Который из Новгородской приехал.
— А-а! — понимающе протянул Дарен. — Хорошо, что ты не эльф, а то я б пока твое имя выговорил, язык сломал от напряга.
— Это точно. И хорошо что я не из благородных эльфов, а то ты еще и мозги б сломал, пока выучил все имя с титулами.
Друзья засмеялись друг над другом, но их напускного веселья хватило ненадолго. После двух бессонных ночей, из которых одна была проведена за гульбой, а вторая — за выслушивание нотаций Игната, который сам не спал и решил другим не давать, сил уже не оставалось даже зубы скалить. Тем более необходимость таскать на себе мечи и стоять на солнцепеке без возможности хоть на полчасика спрятаться от изнуряющего июльского солнца в тень, не повышало настроения.
Толпа уже собралась сама устраивать себе праздник, отчаявшись дождаться представления, как на отстроенную перед сценой ложу для Верховного Эльфа и его приближенных поднялся сам Азиульдриэн, а за ним проследовали две женщины. Одна из них, эльфийка с белокурыми волосами благородной крови, шла с гордо выпрямленной спиной и каменным лицом, как будто она вовсе была выточена из холодного мрамора. Следом за ней ступала девчонка-подросток с перепуганными глазами и ежеминутно оглядывалась, будто ожидая, что вот-вот к ним подойдет кто-то еще.
Толпа замолкла. Будущий Верховный демонстративно широким жестом поздоровался с собравшимся народом и занял свое место. Будто не замечая никого вокруг, эльфийка шепнула что-то на ухо перепуганной до смерти девчушке, и они тоже присели.
— А это кто? — голосом, в котором начала отчетливо слышаться сталь, спросил у своего друга Дарен.
— Это Леокардиэ. — понял с полуслова Ждан. — А девчонка — дочь Сакира от человеческой женщины. Ну, помнишь, я тебе рассказывал как-то?
Дарен утвердительно кивнул, не отводя глаз от эльфийки.
— Так это что, получается… Леокардиэ — мать наследника. И его сейчас будут казнить… — пытался сообразить Хранитель. — Это же зверство!
— Это эльфы. — равнодушно отозвался Ждан. — Восемнадцать лет с ними живешь, а все удивляешься.
— Это же… — Дарен хватал ртом воздух, силясь подобрать слова.
— Да ладно тебе так переживать. Этих ушастых и не жалко. Они один другого достойнее. Убивают друг друга, пытают… Это у них вообще с пеленок. К тому же не факт, что этого наследничка прикончат. Посоха ему не видать — это стопроцентно, но если он сознается, извинится, покается, попросит прощения… И всего-то дел!