К четвертому углу она шла уже быстрой походной, прочищая себе дорогу движениями из прежней жизни. И натолкнулась на Артема.
–О, привет! Это оказывается, моя собственная сестра людей с ног сшибет.
–Где ты ходишь?
–Я не хожу, а пытаюсь сбежать от этой целующейся парочки.
–Что?!
Ну, Нелька со своим. Достали. Стоят двойными перекрытиями, куда не двинешь. Какие-то ненормальные. И чего, спрашивается, поперлись на дискотеку. Дома больше укромных местечек, где никто толкать не станет.
–Ты серьезно?
–Ну да.
–Ладно, показывайся, пожалуйста, не пропадай, я у стойки.
Эмма, прежде, чем вернуться к месту посиделки, все же дошла до последнего четвертого угла и уже не удивилась, снова встретив там сплющенные полупрофили: Вадимов на этот раз отчетливей.
Для себя Эмма объяснила это массовое явление так: «Местами были не они».
За барной стойкой люди сидеть или любят или нет. Не всем подходит высокий стул да еще если без спинки и не все имеют выдающе красивые ножки.
… Хорошо хоть сижу спокойно, никто не бомбит: «Девушка… плюс привязанная глупость».
Настроения нет, да и не мой это мир.
–Девушка…
–Ну вот, сглазила.
Невысокий, плотненький брюнет с приятной улыбкой и редкими волосами по плечи. Несообразно лицу узкие очки отдают отблески света.
–Девушка, у вас что-то в волосах…
–Да? Где?
–Что-то блескучее и растрепанное. Нет, выше… ниже. Погодите, у меня тут по случайности зеркальце есть.
Эмма опустила руки от головы, но за зеркальцем не потянулась.
–И как получается?
«Что?» – плотный парень продолжал уверенно протягивать зеркальный прямоугольник с мягко оформленной матовой стороной.
–Понятно, что – устанавливать контакт.
«Да, получается» – ответил после паузы слегка недовольный рассекреченный.
–И какова статистика?
–Процентов пятьдесят, а то и больше. Вот теперь – пятьдесят один.
–Так проценты или девушки? И не много ли насчитали? И главное меня почему прибавили?
–Но мы же разговариваем.
–Хм. Пожалуй.
–К тому же вы не учитываете, что в следующую встречу я для девушки больше не незнакомец. А когда крутишься близко, бывает… ну… и обламывается. Да что там скромничать, я, если хотите знать, успешнее отдельных здешних мачо… хорошо, они не знают. Показать телефон?
–Что ж, девушки иногда чувствуют одиночество…
–Чаще – лишний гладус – ха-ха!
–Значит вы – спец дезориентации, и как это, когда берешь не свое, когда спят не с вами?
–Почему это не со мной? Я ведь бываю полезен, например, до дому, если надо подвожу… потом. Слезы вытираю, возмущение разделяю. А когда девушка плачет или ругается, это уже не бесчувственное тело, да и честно сказать не узнают они меня… по большей части. Врачам, наверно, видней, а по мне – так вполне вменяемые отношения.
–Для успокоительного секса… и впрямь спец.
–Слышу издевку в вашем голосе. Только сами посудите, что мне с моей обзорной внешностью делать? В ванной с журналами запираться и потом со стеклянными глазами ногами-кувалдами переступать? Было бы у людей принято красотой ушей гордиться, я был бы в порядке, они у меня такие аккуратненькие. Вот посмотрите… Хорошо вам издевки в голос пихать, с вашей-то наружностью. И к тому же я ведь на себя работу психотерапевта беру и достаточно для этого нахватался, чтобы собственное настроение гасить. Любые личные вопросы обсуждаются только со своими. И уж точно не с девушками. Они вечно что-то лишнее плетут, воображают. А это просто секс.
–Голый секс.
–Обычно девушка так не выражаются. Послушайте, а не хотите ли со мной немного поближе познакомиться? Вы – красивы нездешней красотой. А я хорошо знаю, что надо девушке.
–Спасибо, нет.
–Может попозже подойти?
–Нет, в этот раз точно не выгорит.
–… Ну как знаете.
Эмма отвернулась от удачливого умника и оглянулась вокруг. Где опять этот мальчишка… больше никогда его с собой не возьму. На этот раз куда свинтил?
Эмма вспомнила, как родители впервые отпустили с ней Артема во взрослую тусовку, а он исчез из глаз вместо «здрасти» ночному клубу. Эмма проклиная день, когда повелась на просьбу брата, ждала его почти до утра. В итоге Тёму к дверям доставила девица раза в два старше Эммы и вообще совсем другая, на нее непохожая.