Шалава! Шлюха!
Грубые слова столкнулись на разрезе закрываемого окна, как на ноже антилогики и рассыпались по буквам в природную среду и морской ветерок разбросал их по обочинам дороги.
Эмма снова повернулась спиной и двинулась дальше. Она сделала несколько шагов и… пригнула голову. Что-то тяжелое просвистело буквально в паре сантиметров от ее правого уха.
Когда Эмма повернулась, черное авто уже набирала ход.
С обочины весело подпрыгивая жестью на камушках, скатывалась в траву банка… пиво кажется.
Определение этого не господина требует уточнения. При «не похмельной руке», он мог стать убийцей.
Следующей машины тоже долго ждать не пришлось. На этот раз на пассажирском сиденье оказалась женщина и… крика было много.
Женщины, понятно дело, мужчин эмоциональней и по отдельности по сию пору стыдливей, что ли. Эмма не раз замечала, что проезжающие по селу дамы, вне зависимости от того, сами ли ведут машину, стараются по сторонам не глазеть, а впериваться в ветровое стекло точно вперед.
Эмма решила, что они рассуждают по-другому, ближе принимают совестливую истину, что, они, придя на чужую землю и далее – имея выбор злонамеренно вредят людям, в отличи от конституционного мужского «это федеральная дорога и по ней имеют право ездить все желающие».
Позже Эмма тормознула одно транзитное авто с тонированными стеклами, где высунувшаяся в окошко девушка крайне удивлялась настоящему
положению дел.
Напряженно заявила: «Я даже не представляла причину конфликта наших отношений. Особо не вникала. Думала – аборигены скандальные… простите. Теперь всегда буду ездить по объездной. До свиданья».
Очередная дама в реальном времени не относилась к незнающей или «делаю, но стесняюсь», скорее тянула на другую крайность и Эмма узнала о себе много нового – от чужого морального облика до чужой национальности – потрясный поклеп без единого слова правды! Пассажирка словно нарочно одетая и загримированная на роль «беспредельная агрессорша» даже почти вытолкала наружу свои наеденные телеса, чтобы вручную объяснить Эмме ее неправоту. Но ее в последний момент удержал водитель.
К этому времени к Эмма тоже подошла подмога. Но она успела отправить в задвигаемое окошко на этот раз множественное число определения «мерзкое отребье!».
Первой прибежавшей оказалась Надежда.
О, привет! Я еще твое позапрошлое выступление видела. Пока с молоком валандалась… надо же… И правда отребье. Покажи, дай почитать… не наш метод… ну ты, подруга, даешь!
Вскоре человек пятнадцать изучали и очень одобрительно отзывались о тексте обращения.
Читающие не забывали разворачиваться с текстом в направлении проезжающих машин. Больше, конечно, никто не остановился. Однако, мозг устроен так, что видя буквы, «читает». А информация имеет свойство распространяться.
Эмма в принципе осталась результатом довольна.
Один из читающих сказал, что у него есть подходящий по размеру кусок стекла, чтобы так сказать увековечить золотые, потому как истинные слова.
Надежда, дольше других находящаяся в теме, предложила закрыть от непогоды написанное со всех сторон и водрузить на столб и оставаться в охране, чтобы как она выразилась – пусть не думают руки свои подлые к словам протянуть и главное, чтобы у этих даже не заводились успокоительные мысли, что они приличные люди.
Правильно, пока мы кол вкопаем, они уже будут знать, что тут написано. И хорошо. Напоминание – мать повторения.
Эмма отдала ценные обои. Люди хвалили Эмму:
«Бесстрашная какая. А если бы кто в мордобой полез! От этих все что угодно ждать можно.
Вот что значит городская образованная. Пойду Гаврику своему подзатыльников надаю – пущай лучше учится.»
Особенно гордилась Клавдия. «Повезло, должно же когда повезти, – радовалась она – Эмма – моя соседка!»
«Увы, это ничего не изменит, эти не господа будут и дальше хамить» – вздохнула Эмма, прежде, чем ушла.
Мы – русские легко радуемся оригинальности или смелости своих и чужих поступков. И нам этого вроде бы и достаточно. В то время, как всему остальному цивилизованному миру от поступков требуется результат.
Эмма шла домой и все же была вполне довольна акцией, по крайней мере за «не представляла» уже не скроешься, когда сзади Эммы затормозила машина. Она подумала, что свои. Она теперь как опытный человек хорошо разбирала – насколько по-разному – красноречиво останавливаются машины. Эта напугать задачи не ставила. Эмма не отходя дальше на обочину, стала поворачивать голову и в этот мир подумала, что возможно, ее все-таки догоняет эффект от эффективной деятельности.