–Гляди, а эту море не тронуло!
–Наверно, отворотное действие заканчивается.
–Что-то больно скоро.
–Легко отделались.
–Во, во. Им бы все для начала кондового рвотного…
–Не обязательно, я эту женщину знаю. Это Аннушка. Интеллигентнейший человек. Она не только никогда над нами не изгалялась, у нее и машины своей нет. Сын весной завозит, осенью забирает, продукты доставляет. А щебенку на автобусную остановку весной, если кто попутал, так это ее сосед вывалил.
–Хочешь сказать, что действие выборочное?
–Сильна Агафья.
–Кто его покамест разберет.
–Агафья своей помощи всегда очень стесняется и объясняться лишне не любит.
–Дети. Погодите, а как же дети… время… Они вот-вот на пляже появятся.
–А, вот почему действие заканчивается. Никак не могла наша защитница деткам навредить.
–Смотрите!
Все замерли. В пенном прибое в зоне видимости обнаружилось дитя лет десяти. Дитя спокойно двигалось по косой к пляжу между стоянкой катеров и яхт, что-то тщательно рассматривало в море. А главное, ни испуганным, ни возбужденным выглядеть и не думало.
«Гляди, даже не вопит – сказал мужской голос – и не бегает.»
«Славу Богу!» – отозвался женский.
«Точно, действие заканчивается» – подытожил чей-то шепот.
–До чего молодец наша Агафья – и мозги хамским рожам прочистила и вовремя отпустила – такое мнение выразили почти все присутствующие.
Все уже более быстрым шагом – положение дел – ясное, а дела не ждут, двинулись к машинам, оставленным далее вражеской стоянки, погрузились в «Жигули» отца Тихона в два яруса, в «Фольхваген» Алкиной матери – в полтора, включая багажники и направились домой. За ними потянулись остальные станичники.
Весь день станица бурлила. Люди делали срочные дела и снова появлялись на улице. Никто, ни одна машина чужаков не появилась на внутренней дороге.
Люди вначале с опаской, потом более уверенно – к хорошему быстро возвращаешься, забирались на дорожную насыпь и бодро по ней передвигались. И снова собирали уверенность в копилку положительных чувств родной станицы.
Несколько мужиков, хорошо принявших на грудь – для храбрости проверили местный пляж и вернулись в два раза счастливее с известием, что с их пляжем ожидаемо! полный порядок.
Эйфория защиты разливалась по душам и бодрила тела, пока кто-то не сказал, что хамы так просто не сдадутся, что они явятся мстить и что надо срочно поставить к дому Агафьи мужиков для защиты.
Наталья широко улыбнувшись, заметила, что это уродов, которые явятся к ведунье, надо защищать. Вот уж кому не позавидуешь. Разве что долготерпеливая Агафья второй раз к ряду не станет задействовать свои способностям.
Я все рассказала, передала все что случилось, что наши все, как один хотели бы выразить ей свою благодарность.
Агафью аж передернуло: «Мол, за доброе дело дифирамбы слушать и то, гордость тешить. А за такое…»
–Ясно. Лучше не нервировать.
–Соберем, как водится, ей огромный гостинец. Жаль настоящие колдуньи денег не берут. Мы бы не поскупились.
–Не ушла она еще, не знаешь?
–Нет. Сказала, что наворотила делов и теперь понесет ответственность. Но долго ответного «по шее» ждать не может, уйдет грехи отмаливать. Добавила еще, что непогоды должна дождаться.
–А это зачем?
–Не объяснила пока.
–Вот она наша Агафья. Переживает. Говорит: «Делов наворотила.»
–Это приблудные наворотили. Втянули нормальных людей и приличную колдунью в разборки. Эх, да что там!
* * *
На следующий день на станицу полилась отдача. Вселенная с реакцией на агрессию ждет разные сроки. На сильно яркую – обычно недолго. Хотя, конечно, у Вселенной собственное, нечеловеческое времяисчисление.
Эмма со странным настроением стаскивала тряпку с зеркала в своем бунгало. Делала она это осторожно, брезгливо и с опаской. И до того, как протянуть руку, долго примерялась. Эмма убеждала себя, что тряпку повесила тетя Валя перед их уходом на яхту Власа, а из тети Валиной вещи никакая страхолюдина не выскочит и огонь не взметнется.
Все равно пришлось бы эту неприятную бутафорию снять. Занавешенное зеркало так и притягивает взгляд и не просто притягивает, а конкретно пугает, тут не належишься и не отвернешься, так еще хуже – ощущать нечто за спиной.
Ну все!
Вот она выгоревшая тряпка на двух пальцах висит…
Глупая. Зеркало как зеркало, разве что лицо из него на нее глядит в сильно стрёмном состоянии. Но это ее лицо. А со своим светлым образом как-нибудь, да договоришься.