Стоя на краю разрушенного города, глядя в бесконечную пустыню, я открыл наконец проход. Воздух передо мной вспыхнул и растёкся серебристой рябью.
Я замер перед порталом, вдруг осознав, что боюсь сделать этот шаг. Рука непроизвольно потянулась к шраму, опоясывающему руку чуть выше локтя — «визитной карточке» «Андромеды». За спиной потрескивал раскаленный воздух пустыни, а передо мной клубился туман, скрывающий то, что когда-то было домом.
«Что, если всё это мне лишь кажется?» — пронеслось в голове. «Что, если я всё ещё лежу в той лаборатории, а всё это — лишь очередная иллюзия?»
Портал дрогнул. Пора.
Холодный воздух ударил в лицо, пахнущий бензином, весенней сыростью и… чем-то новым. Медом? Искусственным мёдом. Я открыл глаза.
Мой город. Но словно затянутый в пластиковую упаковку. Те же новостройки, теснившие старые «корабли», но теперь их фасады украшали голографические рекламные баннеры какой-то фармацевтической компании. Надписи не было, лишь логотип — синий круг с крыльями. Слоган «Ваше здоровье — наш приоритет» с той же эмблемой пульсировала над остановкой, где я когда-то ждал автобус в школу.
Разгоняя голубей над дорожками порхали дроны-уборщики с логотипом корпорации. Они бесшумно скользили над тротуаром, собирая мусор и… сканируя лица прохожих.
Я инстинктивно натянул капюшон, когда один из них замер, направив объектив в мою сторону. В кармане зажглось тепло — мой старый телефон, который я взял с собой «на удачу». Он был мёртв уже несколько лет, но сейчас экран вспыхнул синим.
Неожиданность: На экране мелькнуло сообщение: «ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НАЗАД, ОЛЕГ». И тут же стёрлось.
Ледяные пальцы сжали горло. Они знали. Уже тогда знали.
Всё выглядело так, будто я ушёл вчера. Я смешался с утренней толпой и пошёл знакомой дорогой в сторону дома. Всё было таким, как всегда, изменились лишь незначительные детали вроде новой будки кофейни, нескольких деревьев, высаженных вдоль дороги и в очередной раз перекопанного газона, прикрытого строительным забором, за которым рабочие меняли трубу.
Но что-то было не так.
Первое, что бросилось в глаза, — камеры. Они висели на каждом углу, их чёрные глазки следили за прохожими, за машинами, за голубями на проводах. Я прошёл еще сотню метров и как вкопанный остановился возле билборда, выставленного возле шоссе. На огромном щите красовался плакат с уже знакомым логотипом — синий круг с крыльями, а над ним огромными буквами выведено одно слово «Андромеда» и чуть ниже надпись: «Будущее уже здесь». Реклама каких-то их новых «оздоровительных программ». Я сжал кулаки. Эти программы чуть не убили меня.
Я двинулся вперёд, стараясь не привлекать внимания. Моя старая квартира была в пятнадцати минутах ходьбы. По пути я заметил, как изменились люди. Они шли, уткнувшись в телефоны, но не просто листали ленту — их экраны мерцали одинаковыми голубыми значками. «Андромеда» везде. Даже частные охранники у подъездов носили бейджи с её символикой.
Дом 34 по улице Гагарина. Мой подъезд.
Теперь его охранял не пьяный Валера из пятой квартиры, а рослый охранник в форме «Андромеды». Его зрачки неестественно блестели — кибернетические импланты? Я слышал о таком раньше, но не думал, что увижу наяву. Сколько времени здесь прошло?
Я зашёл с чёрного хода, где новый электронный замок поддался лёгкому магическому толчку.
В подъезде пахло лекарствами. На стене — объявление о «еженедельной добровольной диспансеризации». Слово «добровольной» было заляпано красной краской, под ним кто-то вывел: «Как и путевка в лагеря».
Лифт не работал, как и всегда. Я поднялся по лестнице на пятый этаж, и вот она — моя дверь. Только теперь на ней висела табличка «Сдаётся» рядом с которой красовался длинный номер телефона.
Моя дверь. Та же, но чужая. Новый замок зашипел, когда я провёл пальцем — магия против технологий. Внутри пахло детскими рисунками и чужими воспоминаниями.
Внутри пахло чужими вещами. Мебель была не моя, обои переклеены, но планировка осталась прежней. Я прошёл в комнату, где когда-то стояла моя кровать. Теперь здесь был детский уголок с игрушками и раскрасками. На стене — фотографии новой семьи. Чужие люди, чужие воспоминания.
Но кое-что осталось. Я подошёл к старому шкафу, который когда-то был моим. Его не выбросили, просто перекрасили в белый цвет, чтобы подходил к обстановке. Провёл рукой по шершавой стенке — царапина от велосипеда, которую я сделал в семь лет, была на месте. Но внутри… детские комбинезоны и коробка с надписью «Из старой жизни».