Я протянул мензурку комиссару. Тот энергично за неё ухватился, поднес поближе и приподнял очки, чтобы рассмотреть.
— Уверен, что ваши эксперты разберутся, что к чему.
— О да, — энергично закивал он, — Молодой человек, вы даже не представляете, как помогли нам.
— И вот мы там, где очутились — жандармерия сцепилась с бандами Нижнего Города, а на границах Империи растет напряженность.
Август снял очки для чтения и почесал переносицу.
— А ведь завтра в Верхней Палате слушания по оборонному бюджету. Из-за того, что наш общий друг объявлен преступником, его семья может лишиться части голосов в Сенате, а с ними — и правительственных контрактов на поставку оружия.
— Ну вот, я и говорю, — сказал я, — С этим мы тоже разобрались.
— Если то, что вы говорите — правда. То всё, что нам остаётся — это найти нашу звезду.
— И Ставра Ольговича — и обоих живыми.
— Не думаю, что нашему общему другу что-то угрожает. С его смертью рассыпятся все их ложные обвинения. Хотя…
— Машины, я думаю, подскажут нам направление. Вы уже установили, кому принадлежала вторая в гараже Ставра? — спросил я.
— С этим мы сами как-нибудь разберемся, — ответил Август, — Я свяжусь с друзьями в интерфорсе…
— Серьезно? У вас есть друзья среди интеров?
— Хорошие люди, Олег Петрович, есть везде. Если всё обстоит именно так, как вы говорите — вопрос вполне подпадает под юрисдикцию сил Альянса.
Я решил не дожидаться, пока бюрократическая машина заработает и отправился в Татунинки, чтобы разобраться со всем лично.
Первым делом прыгнул в гараж и перетащил сейф с доказательствами в один из тайников Береста. Меня бы совсем не удивило, если б в ближайшие сутки склад случайно подвергся нападению, а из сейфа пропали бы все улики.
Следующим шагом стал розыск детишек-террористов.
Татунинки превратились в зону боевых действий. Узкие кривые улочки повсюду перегораживали то баррикады, возведенные местными, то штатные ограждения жандармов. Ещё в первый мой визит за стену в сопровождении Макса и Свирели я понял, что самый прямой и быстрый маршрут в этой части города — по крышам. Но сейчас крыши тоже не пустовали. То тут то там на плоских крышах виднелись укрепления из мешков с песком из-за которых окрестности осматривали вооруженные люди. Иногда это были жандармы, а иногда местные бандюганы. Мне приходилось двигаться перебежками и часто прятаться — не хотелось лишний раз попадаться на глаза ни тем, ни другим.
На счастье, телефоны ещё работали. Первой на сообщение откликнулась Свирель. Она и еще несколько человек из их банды окопались где-то неподалеку от баржи. Найти дом с толстыми кирпичными стенами и белой крышей оказалось не так сложно, он возвышался на два этажа над стоявшими по соседству, позволяя отбиваться как от нападения с улиц, так и с крыш.
На подходе к цели я заметил парочку снайперов неподалеку.
Один из стрелков, залегших за парапетом, обернулся на шум и схватился за пистолет в кобуре. Я оказался чуть быстрее и коснулся его плеча. Вспышка, хлопок и он опустил голову. Его напарник отреагировал куда медленнее.
Оглушив двух жандармов свежевыученным заклинанием древня, я забрал их винтовки, очистил подсумки и побежал в сторону крепости Свирели. Из верхних окон пару раз выстрелили, я отразил пули в сторону и помахал рукой. «Это я!»
— Как вы тут? — спросил я, влезая через раскрытое для меня окно.
— Двое ранены, — ответила Свирель, — Остальные в порядке. Патроны пока есть.
Я вручил винтовки и дополнительные обоймы к ним.
— Нужно тебя вывести отсюда — а лучше всех вас разом, — сказал я.
— Мы не уйдём, — вмешался в разговор парень.
— Ты здесь за главного? — спросил я.
Он кивнул.
— Мы держим этот сектор, — сказал он, — Если уйдём, то шавки весь район зачистят.
— Они здесь не для этого, — ответил я, — Их цель — вы.
Я посмотрел на Свирель.
— Если ты, Макс и остальные, кто знает о разговоре Клары с Максом и те, кто был свидетелем похищения вчера, погибнут — виновники того, что происходит сейчас, не понесут наказание.
— Им в любом случае ничего не грозит, — фыркнула Свирель, — Наказания придуманы лишь для нас, простых смертных.
— Не говори так, — возразил я, — Дело в этот раз и правда серьезное. Их дела будут преданы огласке, они потеряют самое дорогое, что у них есть — деньги.