Рубенс видел, что герцог чем-то озабочен, и подозревал, что причина в том, что кардинал Ришелье не принял предложения герцога, с которыми тот явился в Париж. Рубенс и сам не раз испытал на себе холодность кардинала, знал, что этот человек гордится своей способностью унизить другого. Но чем может обернуться унижение Бэкингема?
– Посему больше я не смогу уделить вам времени, мэтр, но возможно, осенью увидимся.
– Не волнуйтесь, милорд, для карандашного наброска мне достаточно одного сеанса. Мое дарование таково…
– Говорю вам: осенью! – перебил герцог. – Заеду к вам в гости.
– Буду счастлив, милорд. Вы имеете в виду Антверпен?
– Ну, вы же там живете, – бросил герцог раздраженно. – Говорят, ваш дом – любопытное место?
– Мое любимое детище, милорд, хотя не думаю, что могу удивить вас чем-то. – Рубенс понял, что с герцогом надо притворяться скромным.
Бэкингем приехал в Париж с важным предложением – очень ценным для Франции, как он сам считал.
В марте не стало короля Якова. Новый король Карл Первый и герцог Бэкингем сделались всесильными правителями большой страны. Лорд Фрэнсис Бэкон тоже покинул сей мир: полгода назад он простудился, проделывая опыты со льдом, и не смог справиться с болезнью. Траур по старому королю в мае 1625-го еще продолжался, и свадьбу с французской принцессой Генриеттой-Марией можно было бы назвать поспешной. Но не чувства английского принца были тому причиной. Друзья Рубенса при французском дворе (весьма осведомленные люди) считали, что этот брачный союз придуман назло Испании, которая после странного и неудачного сватовства английского принца два года назад стала для Англии еще большим врагом, чем прежде. Брачный союз короля с Францией герцог Бэкингем задумал дополнить политическим союзом.
В связи с трауром и в полном соответствии с древней традицией король Англии Карл не поехал за невестой в Париж, на символической свадьбе здесь, во Франции, его заменял граф Карлайл. Бэкингем тоже приехал в Париж, с одной целью – предложить Ришелье объединиться против Испании. Жербье рассказал Рубенсу, что Ришелье при первой встрече с Бэкингемом обидно щурился, кривил рот в недоверчивой усмешке и вел себя недопустимо высокомерно.
«Что остается, глядя на этого разряженного в пух и прах красавца? Как еще могут реагировать другие мужчины на его присутствие?» – усмехнулся Рубенс, меж тем с удовольствием запечатлевая красивые черты герцога на холсте.
Ришелье не скрывал раздражения тем вниманием, которое герцог посмел прилюдно оказывать королеве Анне Австрийской, кардинал даже позволял себе за спиной у английского гостя высказывать свое мнение о нем. Мол, это человек не особенно благородный по рождению и еще менее благородный по духу. Говорил, что герцог не отличается ни добродетелью, ни образованностью; и вообще, он дурно воспитан. Ришелье пытался даже королеве рассказывать, что отец Бэкингема был пьяницей, а брат таким безумцем, что его приходилось связывать. «Да и сам герцог, – нашептывал Ришелье королеве, – балансирует между безумием и здравомыслием, не умеет сдерживать свои страсти». При французском дворе не было пока определенного мнения, как относится сама королева к подмигиваниям бесподобного Бэкингема. Возможно, она полностью равнодушна к его вниманию. Но, безусловно, в словах Ришелье, в его решении не идти ни на какие переговоры с Англией имела место элементарная ревность, Рубенс был согласен с мнением Жербье на этот счет. Рассматривая лицо герцога, он понимал, что в жизни не видел и не рисовал такого яркого человека!
На него хотелось смотреть и смотреть…
«Неудивительно, что кардинал, не говоря уж о слабом Людовике, при появлении Бэкингема в камзоле с бриллиантовыми пуговицами перестали мыслить рассудочно и потеряли вкус к галантному этикету», – решил Рубенс.
Королева Анна со свитой сегодня отбывала из Парижа, чтобы проводить Генриетту-Марию, теперь уже супругу английского короля, до порта Кале через Амьен. Жербье по секрету поведал Рубенсу, что Бэкингем в сопровождении самых близких людей поскачет в Амьен, где двор королевы остановится на ночлег по дороге в порт, чтобы предпринять попытку проститься с королевой Анной. Страсть герцога, столь внезапно вспыхнувшая, безусловно, была оскорбительной для короля Франции.
«Любопытно было бы постичь, – рассуждал Рубенс, – герцог действительно влюблен в королеву или делает все, чтобы подразнить Ришелье, который его демонстративно обидел?»
Рубенс спрашивал себя, способен ли он, художник, пристально вглядываясь в черты человека, определить: влюблен ли он? Как именно может проявляться влюбленность, это понятно – в выражении лица, во взгляде… Господь наделяет любящего человека светящимся взглядом! Но, может, глаза у герцога всегда такие – лучистые, отчаянные и слегка томные?..