Мантуя – Мадрид, 1603 год
В начале 1603 года, когда Рубенс приезжал из Мантуи к брату Филиппу в Рим, друг брата, Николя Пейреск, спросил его о зеркале Лукумона, которое якобы со времен правления императора Лотаря хранилось в сокровищнице мантуанских Гонзага. Рубенс тогда не запомнил этот разговор, он вообще в те годы мало интересовался древностью. В Риме Рубенса притягивал собор Святого Петра с работами Микеланджело, он каждый день ходил туда копировать работы мастера. Еще его привлекали женщины, он только начал их познавать, женщины отнимали много времени и сил. Да и Пейреск упомянул о зеркале мимоходом – только из-за того, что младший брат его друга, Филиппа Рубенса, прибыл именно из Мантуи.
Когда несколько месяцев спустя Винченцо Гонзага поручил Рубенсу-младшему сопровождать обоз с подарками королю Испании Филиппу в Мадрид, Петер Пауль воспринял поручение с недоумением: почему именно он должен следить за тем, чтобы до Испании доехали подношения герцога? Почему ему дают с собой лишь троих не самых сообразительных слуг? Хватит ли денег, которые ему дает с собой герцог? Толпа придворных, разумеется, восхищается щедростью его светлости, твердя, что суммы, которую выделил герцог Винченцо, достаточно для трех подобных путешествий. А как на самом деле? Что делать, если денег не хватит? Собственных средств у молодого художника не было.
Герцог объяснил свое решение в сопроводительном письме своему представителю в Мадриде: «Так как упомянутый выше Петер Пауль Рубенс преуспел в живописи, а также отличается обходительностью, то во время пребывания Рубенса в Испании вы можете воспользоваться его талантами для написания значительных портретов».
Конечно, в какой-то мере поручение было почетным, однако Рубенс тогда еще не написал ни одной самостоятельной картины, лишь копировал успешных мастеров прошлого. Он никому бы не признался, но сам не был уверен в своих способностях, сомневался: сможет ли в Испании написать портреты, по мастерству сравнимые с работами испанских придворных живописцев?! Рубенс уже был наслышан о Веласкесе и его успехе…
Герцог, собрав картины для подношения в Мадриде, не попросил Рубенса выполнить хоть одну работу, написать хоть один портрет. Он отобрал картины только других художников. Рубенса он счел способным лишь сопровождать, охранять, заботиться о предметах искусства и договариваться по дороге с честными людьми и проходимцами. Задание действительно было сложным и опасным: уворачиваться от разбойников, самому решать, каким путем ехать, из какого порта отплыть в Испанию. Еще пришлось проходить многочисленные таможни, где Рубенс старался не конкретизировать суть груза (чтобы по возможности избежать пошлины) и не говорить правду о том, куда направляется обоз – небольшая выездная карета, запряженная шестеркой лошадей, сундуки на телеге, – чтобы на него не науськали грабителей.
Почти сразу, после того как Рубенс покинул мантуанское герцогство, стали происходить странные события: во Флоренции великий герцог Тосканский Фердинандо Медичи встретил Рубенса лично, пригласил к себе, уговаривал погостить несколько дней. Само по себе подобное внимание не было удивительным – хозяин Рубенса, Винченцо Гонзага, был женат на дочери Фердинандо – Элеоноре Медичи. Рубенсу было приятно, что великий герцог принимает его как равного. Но в первый же вечер герцог завел речь сначала о живописи, затем о делах Мантуи, а под конец стал весьма заинтересованно расспрашивать о подарках, о коих был осведомлен весьма подробно – возможно, от своей дочери. Настойчивее всего Фердинандо выспрашивал о «некоем этрусском предмете из наследства императора Лотаря». Рубенс уже тогда понял, что речь идет о бронзовом зеркале, которое лежало отдельно в его личном сундуке, завернутое в синий бархат.
От Фердинандо Медичи Рубенс направился с грузом в Ливорно, чтобы там нанять корабль – так ему посоветовали люди великого герцога. На самом деле легче и дешевле было бы плыть из Генуи, но Рубенс об этом не знал. В Ливорно он долго пытался найти корабль до Аликанте, но каждый раз оказывалось, что судно по приказу Медичи уже зафрахтовано и вот-вот отправится с зерном или тканями в Неаполь или Гамбург. Рубенс начал было тревожиться, что никогда не сумеет отплыть из Ливорно, к тому же у него было ощущение, что люди Медичи следят за ним. Деньги таяли с каждым днем, Рубенс был близок к отчаянию, когда наконец некий капитан из Гамбурга назвал цену за доставку до Аликанте, то Рубенс понял, что, оплатив эту часть пути, остается без гроша. Но выхода не было – из порта Ливорно, кишащего шпионами Медичи, надо было убираться как можно скорее.