– Ко мне в дом явился отец, не хотел уходить, – проговорила она тихо. – К нему утром снова заходил Арнольд Лунден.
– Кто это? – едва вымолвил Рубенс; ему хотелось сидеть молча, просто чтобы она держала его руку…
– Жених, сватался ко мне уже два раза, – просто ответила она.
Рубенс не мог понять выражение ее лица – нежное, немного печальное.
– И что ему ответил твой отец?
– Траур по моей матери еще не закончился, да и Лунден – обыкновенный торговец шпалерами. Отцу это не нравится.
Рубенс вскочил:
– А что вы, вы?! Отвечаете этому жениху?
– Я не разговариваю с ним, зачем? – Сусанна отвечала спокойно. – Я его почти не знаю. Через несколько минут я должна уйти, мэтр…
Она встала.
«Действительно, на что мы тратим время!» – спохватился Рубенс, но зачем-то добавил:
– Меня в Брюсселе тоже осаждали настойчивые дамы, все хотят, чтобы я женился на придворной богачке, на титуле, видите ли!
Зачем он заговорил об этом? Неприятно думать о каком-то неравенстве между ними, хотя, судя по всему, Сусанна не придает этому значения. Рубенс верил, что вскоре добьется от эрцгерцогини титула, вот сейчас выполнит ее заказ – и еще раз попросит, признается ей, что собирается вступить в новый брак. Ее светлость наверняка выполнит его просьбу!
Сусанна обошла зал, легко двигаясь в сумерках.
– Здесь все изменилось. Это для герцога вы все вывезли, ведь правда? А Венера осталась, я так хорошо помню ее. Она смешная, ваша Венера. – Сусанна придвинулась к картине вплотную. – Венера с зеркалом… в ней будто тоже что-то изменилось, нет?
Надо было приказать Марии зажечь свечи, но Рубенс не хотел тратить драгоценные мгновения. Он мечтал коснуться ее плеча, погладить шею Сусанны. Вместо этого он спросил:
– Что смешного ты находишь в Венере?
– В картине словно две части, как в музыке – две мелодии в одной пьесе. Одна – про зеркало, и оно необыкновенное, ее зеркало…
«Она удивительная, моя Сусанна, нет такой другой женщины, все чувствует и все способна понять! – мысленно восхитился Рубенс. – Скоро я расскажу ей про зеркало и признаюсь, что теперь для меня только она, моя Сусанна, – живительный источник! А может, я смогу вернуть зеркало и тогда расскажу ей о нем?»
– А вторая часть?
– Меня всегда удивляло: в зеркало смотрится одна женщина, а отражается в нем другая. Будто в зеркале лицо итальянки, а здесь, перед нами – профиль фламандки. Посмотрите сами!
Рубенс вглядывался в картину, однако в комнате было почти темно.
– Я схожу за огнем на кухню! – сказал он, но остался стоять рядом с Сусанной.
– Ну, а другая часть – нижняя! Никогда не могла понять, почему у нее такая толстая задница! – Сусанна расхохоталась, словно крестьянская девчонка на ярмарочном представлении, приседая и хлопая себя по бедрам.
– Огромная! Не обижаетесь? Нет?..
Она подошла и прильнула к нему на мгновение, будто извиняясь за свой смех, он почувствовал ее тепло и аромат волос. Сусанна быстро отстранилась и побежала к двери, но вернулась, схватила руку Рубенса и поцеловала, а потом протянула руку для поцелуя. Он выкрикнул, удерживая ее:
– Твой отец не может знать, где ты катаешься по утрам и кого встречаешь по дороге!
Сусанна в полумраке приложила палец к губам:
– Тс-с-с… Нам лучше не делать ничего запретного. Лучше не надо.
Счастливый Рубенс остался стоять перед своей Венерой.
Ла-Манш, вблизи острова Ре, королевское судно «Св. Георгий», август 1628 года
Бэкингем устроился в кресле напротив картины, перед которой было устроено подобие алтаря, и закрыл глаза. Сначала он представлял лицо Анны Австрийской, затем медленно приподымал веки и взглядывал на картину, выхватывая все новые детали, любуясь телом женщины, которая спала, раскинув руки. Затем герцог извлек из шкатулки крупный изумруд и, сощурив один глаз, принялся рассматривать картину сквозь прозрачный камень. Подушки, на которых лежала дама, сделались лиловыми. Кожа спящей женщины засветилась нежным фиалковым светом…
Герцог взял из шкатулки почти черный сапфир и сказал громко, таким тоном, будто был не один:
– Никто не посмеет помешать мне, я спасу вас от бесов! Нет – от демонов, что окружают вас… Ваше Величество Красота!
Он достал из-под камзола небольшое бронзовое зеркало с фигурной костяной ручкой, поднялся, положил зеркало и драгоценности перед картиной и отошел, любуясь композицией.
– Милорд. – Граф Холланд прятался за портьерой, понимая, что отрывать герцога от сладких грез опасно. – Там лейтенант Фелтон снова требует аудиенции…
– Сказал ведь, он мне надоел, как с-собака.