Лопе де Вега продолжал с дребезжащим подвыванием:
Рубенс старался улыбаться, превозмогая боль, надеясь, что восхваление его имени – это заключительная часть поэмы. Однако пытка длилась еще около получаса.
Наконец, когда Лопе де Вега восторженно провозгласил короля Филиппа новым Александром, а художника Рубенса – Апеллесом, все закончилось. Придворные восхищенно рукоплескали. Король был доволен. Лопе де Вега поцеловал руку монарху, затем поклонился художнику. Король шепнул что-то своему секретарю, и все тихо удалились.
– Мой второй подарок, мэтр, – сказал король, – это важные вести из Лондона и Парижа. Вчера был убит герцог Бэкингем, упокой Господи его душу, – перекрестился его христианнейшее величество.
Париж, Пале-Рояль, 1628 год
Отец Жозеф вошел к кардиналу без доклада.
– Ваше преосвященство, два дня назад убит герцог Бэкингем, – доложил агент.
Услышав это, Ришелье мгновенно упал перед распятием с глухим звуком. Отцу Жозефу показалось, будто кардинал лишился чувств, но тот истово молился, распластавшись на полу:
– Боже, благодарю тебя, Господи! Щедрость Твоя безгранична, Ты сделал это без моего участия!
Самообладание и деловитость вернулись к кардиналу быстро:
– Подробности, подробности, отец Жозеф! Дайте я прочту донесения. Нет, лучше расскажите вы, чтобы я привык к тому, что это правда.
– Ваше преосвященство, я получил два письменных сообщения одновременно. Суть их одинакова: герцог находился в Дерпте. После обеда в сопровождении свиты он отправился на берег, чтобы отдать распоряжения относительно экипировки кораблей. Внезапно к нему приблизился некий лейтенант Фелтон и… здесь пишут по-разному… В одном случае говорится, что лейтенант произвел выстрел в упор из мушкета, в другом – что тот же Фелтон ударил герцога два раза ножом в живот. Последними словами Бэкингема были: «Ах, собака, ты убил меня!»
– Прискорбно! Да… Позовите секретарей, я хочу продиктовать фразу, которая пришла… которую я сказал, узнав о несчастье, постигшем английский двор. Чтобы потом никто не переврал и ее величеству передали именно так, как это было сказано.
Несколько минут спустя секретари, скрипя перьями, записали: «Его преосвященство кардинал Ришелье, узнав о гибели герцога Бэкингема, заметил: «Этот достойный слез инцидент со всей очевидностью показывает всю суетность величия».
Мадрид, дворец Реал Алькасар, февраль 1629 года
Осталось отлежаться после сильнейшего приступа подагры, и можно было отправляться домой.
Рубенс воображал, как въедет в Антверпен: впервые как истинный вельможа! Он обновит и украсит дом, возможно, купит поместье рядом с городом, теперь можно себе позволить купить замок и стать феодалом, бароном. Они с Сусанной наймут множество слуг, заведут богатую конюшню…
Рубенсу было жаль погибшего герцога, он даже грустил о нем иногда. Неясно, что теперь будет с переговорами о мире: английский король, который так преданно любил Бэкингема, должен прийти в себя, а на это нужно время. Но хвала Господу, теперь Рубенсу будет еще легче выйти из сомнительной политической игры.
Два дня Рубенс блаженствовал: спал, пил мадеру и мечтал о будущей семейной жизни. Чтобы ускорить выздоровление, он позволил лекарю после кровопускания поставить пиявки на свои распухшие колени и на правое предплечье. В час, когда Рубенс с отвращением наблюдал за жирными черными червяками, присосавшимися к его членам, в спальню вошел король. Смущенный художник попытался встать, но его величество жестом остановил его. И, будто не замечая голых ног, лежащих поверх одеяла, уселся в кресло так, чтобы не смотреть на больного. Рубенс мысленно проклинал лекаря, который насадил пиявок не вовремя, но король был чрезвычайно ласков: