Искать в доме улики против загадочного любовника было бесполезно. Все вещи покойной осматривали много раз – и следователь, и сама Наташа. Анюта либо уничтожила перед смертью все свидетельства своей любви, либо вовсе их не имела. Дневника девушка никогда не вела, бумаг у нее не было. Но…
«Но когда она любила, она стремилась жертвовать. И желательно не просто делиться, а отдавать все. Если бы я попросила у нее все сбережения Ильи, она отдала бы их до последней купюры. Ей бы и в голову не пришло, что это грабеж. Когда она показала мне те деньги, то предложила их разделить поровну из простого чувства справедливости. Но если бы я сказала, что мне нужно все – она отдала бы все. Деньги за машину я сама уговорила не делить… Их я тоже могла бы получить целиком, если бы захотела. Ну а будь на моем месте кто-то другой? Более хитрый, более жадный? Тот, кто хотел все, а не половину?»
Все, вместе с коробкой. Эта жестяная коробка снова возникла перед ее внутренним взором – коробка из-под дорогого датского печенья, с красивой картинкой на крышке, изображавшей колокольню, торчавшую посреди озера с лесистыми берегами. Озеро целиком поглотило церковь, но колокольня была в полной сохранности – на ней даже виднелся крест. Анюте эта коробка очень нравилась, и кроме того, напоминала о старшем брате. Это Иван как-то купил ей дорогое лакомство, хотя на те же деньги мог приобрести для себя полтора литра водки… Он сделал подарок в пьяном виде, а протрезвев, был потрясен своей безрассудной щедростью и долго не мог прийти в себя.
«Если она была влюблена, а любовник сумел узнать о деньгах или просто пожаловался на свои затруднения, Анюта своими руками отдала ему все. Но без коробки! Значит, коробку с деньгами украли».
Возможно, ни один следователь не согласился бы с такой логикой, но Наташа была убеждена, что подошла к правде очень близко, почти вплотную. Деньги – да, коробка – нет. Саму по себе коробку не стали бы красть, она имела ценность только для Анюты. Зачем она тому, кто ценит только деньги? Ее забрали потому, что так было быстрее, удобнее… А потом где-то выбросили, чтобы не оставлять улик. Во всяком случае, в доме ее больше не было.
«Может быть, этот тип проследил за тем, как Анюта взбирается на чердак, и понял, что каждый раз после этого у нее появляются деньги. Может, он обыскал чердак в ее отсутствие, нашел коробку и забрал ее, даже не заглянув вовнутрь. Но это уже грабеж! А что было потом? Что могло случиться с Анютой, когда она поняла, что любимый человек ее обокрал?»
«Тогда она нашла таблетки и проглотила их. Была настолько убита горем, что не вспомнила даже о кошке, которая умрет с голоду в запертом доме. Записки не оставила – как она могла написать что-то дурное о человеке, которого любила? А врать, придумывать другую причину она не могла, не хотела. Или… Или просто решила принять успокоительное, но в нервах не заметила, сколько таблеток выпила? Может, ей казалось, что таблетки не действуют. Когда человек очень возбужден, такое бывает, зато потом он валится как подкошенный».
«Но если все так, этот тип должен был тут бывать! И не раз! Почему же никто этого не замечал?!»
И тут она услышала за спиной дробный, частый стук. Женщина вскочила, схватившись за край стола. Она так испугалась этого простого звука, что едва устояла на ногах. «Я тут одна!» – была единственная мысль.
Она сразу поняла, что стучат в дверь, но кто мог прийти? Ирина? Но та ведь обещала ждать ее дома. Соседка? После сегодняшнего неприятного разговора – вряд ли. Ей в голову пришла ужасная мысль, которая совершенно ее парализовала. «А если это тот, кто был здесь прошлой ночью? Тот, кто оставил открытым окно в Анютиной комнате и помял рассаду у стены?»
Стук не повторился, и это было еще хуже. Лучше бы выламывали дверь, тогда бы она закричала, стала звать на помощь, и ее услышали бы. Обязательно услышали бы! Но эта выжидающая тишина…
Женщина прислушалась, и ей показалось, что она различает какой-то шорох – на этот раз не за дверью, а под окном. В кухне горел свет, одна штора была отдернута, и тому, кто стоял в темному саду, было все отлично видно.
«Он стоит там и смотрит на меня, – поняла Наташа.
– Я уверена, что он там!»
И в этот миг за стеклом показалось бледное пятно – чье-то лицо. Она не выдержала и взвизгнула – но звук вышел слабый, полузадушенный. По раме требовательно забарабанили пальцы, но Наташе потребовалось не меньше минуты, чтобы узнать лицо мужа, который с тревогой смотрел на нее из-за стекла.