– Она налила мне чаю, как прежде, – вздохнул он. – Только теперь расспрашивала меня о невесте, о ее здоровье. Я все ждал какого-то подвоха, не мог поверить, чтобы у женщины был такой характер. Ревности ни на грош! А я чувствовал себя преступником.
«Ты и есть преступник, – думала Наташа, глядя на его раскормленное лицо. – Болтай-болтай о чувствах! А деньги ты все-таки у нее брал!»
– Она сказала, что все обдумала и приняла решение. Решила, что мы будем друзьями, такими, как прежде. И даже извинилась…
Он покраснел.
– За что же это? – взвилась Наташа.
– За то, что понадеялась…
– Стало быть, она все-таки надеялась на вас!
– Да. И мне это было больно. Ни одна женщина не смогла бы спокойно принять такой удар, а она – смогла. Уж не знаю, что тут помогло, может быть, религия…
– А вы на Бога не надейтесь, – отрезала Наташа. – Очень легко прикрывать свои подлости религией! Дескать, покаешься – все спишут! Так? Вы просто негодяй! Вы не должны были с ней больше видеться, а я точно знаю, что вы виделись!
Они и виделись – Дмитрий не отрицал. Он еще не раз заходил к Анюте, в ее уединенный домик на горе. Он дошел в своей откровенности даже до того, что без принуждения признался – дружба не осталась просто дружбой, как идеалистически предполагала Анюта… То, что случилось однажды, случилось еще не раз…
– Случилось! – негодовала Наташа. – Вы об этом говорите так, будто поскользнулись и упали! Это случается, а когда мужик заваливает девушку – это уже не случай, а расчет! Вас что – невеста не удовлетворяла?
Дмитрий обиделся:
– Как вы грубо об этом говорите! Все было не так…
А было все настолько обыкновенно, без бурных страстей, без слез и истерик, что ему даже в голову не приходило, что эту случайную связь нужно прервать. Анюта принимала его ухаживания так просто и спокойно, как будто они были много лет женаты. Никакого намека на страсть – она была покорна и доверчиво подчинялась его желаниям. Своих желаний у нее, казалось, вовсе не было. Ее немного тяготило то, что она не сдержала своего слова – ведь они не остались только друзьями, как хотела девушка. А может, она хотела совсем иного – того, что и происходило между ними по крайней мере раз в неделю. Дмитрий даже перестал опасаться последствий и приходил в гости регулярно, будто на службу.
– Не подумайте, что я ею пользовался, – сказал он. – Я был привязан к Анюте… Я даже любил ее… Но не так, чтобы бросить невесту.
«Ох, сволочь, – бессильно негодовала Наташа. – И сидит с таким довольным видом, будто хорошее дело сделал! Нечего сказать – осчастливил мою сестру!»
– Я никогда не проявлял инициативы, если вы об этом, – краснел Дмитрий. Этот здоровенный парень вообще краснел очень легко – кровь мгновенно приливала к лицу. – Хотя, она тоже… Все происходило как-то само собой…
– Да перестаньте вы говорить глупости! – не выдержала Наташа. – Скажите одно – когда вы ее бросили?
– В начале мая. Только не бросил, а… Я жениться скоро должен был, – запинался он. – Ну и подумал, что это нечестно, что нужно подумать и о будущем, что так дальше продолжаться не может…
– Зачем же вы у нее деньги брали, если у вас такая чувствительная совесть?
– Я сейчас без работы, – признался он. – Мне совсем не на что было жить, она заметила, ну и стала предлагать помощь… Я отказывался, честное слово! Но просто некуда было податься. И потом, я же не насовсем брал, я в долг брал! И только такую сумму, которую мог бы отдать. Ни о каких пяти тысячах долларов я даже не слышал!
– Ну а кольца?!
Этот вопрос привел его в совершенный столбняк. Некоторое время он смотрел на женщину совершенно бессмысленным взглядом, так что та даже стала опасаться, что парня хватил удар. Наконец он прошептал:
– Откуда вы узнали?
– Люди вас видели.
– Я… О боже мой… – Он поник. – Это самый позорный момент в моей жизни…
– Так уж и самый? То, что вы сотворили с моей сестрой, еще позорнее!
– Нет, это было уж слишком, – Дмитрий говорил будто сам с собой, не слушая собеседницу. – Я сказал Анюте, что скоро свадьба… Это было уже в самый последний раз, когда я сюда пришел. Не думайте, я не бросил ее внезапно. Я предупредил, что дальше так тянуться не может, и она согласилась со мной. А потом…
Потом он сказал, что материальное его положение по-прежнему плачевно, помощи ждать неоткуда, а у Анюты он больше одалживаться не может – не имеет морального права. Та выслушала, задумалась, а потом попросила проводить ее до станции. Дескать, хотела зайти на рынок.