«Что-то надо было сделать, – мучительно соображала она, ополаскивая лицо над раковиной. – Именно утром… Господи, будто с похмелья! Как же я устала от всего этого!»
И вдруг вспомнила. Татьяна. Татьяна сказала, что они увидятся утром в библиотеке. Наташа чертыхнулась и, наскоро одевшись, бросилась вон из дома.
В библиотеке было то же солнце – яркое, совсем летнее. Татьяна сидела за столом и перебирала карточки. Увидев визитершу, она едва разжала губы, чтобы поздороваться. Судя по ее лицу, застывшему и неприязненному, она совсем не одобряла ее вчерашнего позднего визита. Наташа поспешила извиниться:
– Простите, что я зашла так бесцеремонно, но дело не терпело… – Она без приглашения уселась и вздохнула: – А может, и терпело. Я уже ничего не знаю точно.
– Какое дело?
Тонкие пальцы невозмутимо перебирали засаленные карточки.
– Видите ли, я встретила Людмилу, у нас с ней был разговор, и она мне кое-что сказала…
– Обо мне, конечно? – Татьяна быстро подняла взгляд. Ее лицо было совершенно непроницаемо.
– Да, о вас. Вы знакомы с ней?
– К сожалению, – та отодвинула ящик с картотекой. – Предпочла бы не знакомиться, но что поделаешь!
– Почему она вас ненавидит?
Женщина встала и задернула занавеску – то ли спасаясь от солнца, то ли от посторонних взглядов. Потом перешла к полкам и занялась стоящими на них книгами. Некоторые она вынимала, раскрывала, осматривала переплеты, вклеенные кармашки с карточками, и было ясно, что вся это деятельность придумана ею только для того, чтобы занять руки. Наташа поняла, что хозяйка библиотеки встревожена.
– Она бы съела меня, если бы могла, – сумрачно призналась Татьяна. Теперь она была в самом дальнем углу комнаты. – Не слушайте того, что она обо мне болтает.
– Но почему? – повернулась на стуле Наташа. – Что у вас случилось?
– Да так, личные трения.
– Из-за моей сестры? – догадалась та. – Вы что-то высказали Людмиле, когда та была невестой Ильи? О, я поняла! Людмила ужасно с нею обращалась, помыкала еще хуже, чем…
Татьяна взвесила на руке растрепанный толстый том и бережно вернула его на полку:
– Нет, не из-за вашей сестры, – все так же замороженно отвечала она. – Нам с Людмилой приходилось сталкиваться лично.
– Можно узнать, как?
– Нет.
Наташа прикусила язык. В самом деле, какое она имела право лезть в чужую жизнь? Предположим, Людмила не была ей такой уж чужой, особенно, учитывая последние новости. Но Татьяна… Всего-навсего подруга ее покойной сестры. Правда, единственная, что осложняло дело.
– Поверьте мне, что эта женщина с радостью отправит меня на тот свет, если сумеет, – продолжала Татьяна, переходя от полки к полке. – С ее характером вы, наверное, уже сами знакомы.
– Да уж!
– Ну вот, а я с ней общалась чаще и дольше, чем вы. Вы бывали тут редко, а я всегда под рукой. Не знаю, почему она на меня так обозлилась. – Очередная книга захлопнулась, выпустив в воздух легкое облачко пыли.
– Хотя признаюсь, я тоже ее сразу невзлюбила. Мы бесим друг друга, но я никогда не делала ей ничего плохого.
– Верю, – Наташа видела библиотекаршу со спины, но даже по ее затылку могла понять – та очень напряжена. – Людмила способна оговорить кого угодно.
– Что она сказала обо мне?
– Ничего конкретного. В основном упирала на то, что вы бы могли многое рассказать о смерти моей сестры, просто не хотите. И к тому же знаете, что у Анюты был любовник. И… – Наташа сделала паузу и нерешительно докончила, – что вы лгунья.
Была минута тишины. Татьяне потребовалось время, чтобы усвоить услышанное. Наконец она отозвалась, по-прежнему стоя спиной и перебирая какие-то брошюрки:
– Что еще?
– Больше ничего.
«Ничего, за исключением того, что я узнала вчера от твоей соседки… И что я видела собственными глазами. Тот мужчина, который вышел из твоей комнаты, не был привидением, не был порождением чьей-то клеветы. Он был реален, как и твой муж, умерший такой загадочной смертью».
– Я ничего не могу сказать о том, почему умерла Анюта, вы уже слышали, – тихо, очень спокойно ответила Татьяна. Теперь она повернулась. Узкое лицо было бледно и казалось постаревшим. Она сцепила руки и смотрела на Наташу так, будто упрекала в чем-то. – Все что могла, рассказала. Я знала только о книгах. Вот они.
Татьяна указала на полки:
– Это все, что мне известно о ее смерти. Она приготовилась к ней, это своего рода завещание. Может быть, Людмила это имела в виду? Или она думает, что я украла эти книги?