– Но я не могу сидеть спокойно, если там посторонние люди!
– Через несколько минут там будет милиция, так что можешь не волноваться. За такое время ничего украсть не успеют. Успокойся!
Но Наташа не последовала мудрому совету и не успокоилась. Она волновалась, и даже очень. Мысли шли вразброд, она сама себя не понимала. Да, нужно ехать, немедленно, она так и должна поступить… Но тут женщина смотрела на сына, который возился в манеже, и меняла мнение. Скоро ночь, она снова едва успеет на последнюю электричку, даже если выскочит из дома в чем есть. Потом минут сорок пять езды, да еще полчаса пешком от станции… Она будет на горе глубокой ночью… И зачем? Ни милиции, ни грабителей, ни даже соседки в доме уже не окажется. Нужно ли предпринимать столько усилий, чтобы снова пройтись по комнатам?
– Ну ладно, – сдавленно сказала она, собравшись с мыслями. – Ты прав. Поедем туда завтра. Но верни телефон на место!
– Вот завтра и верну, – непреклонно заявил он. – Иначе ты сразу начнешь звонить соседке, она уломает тебя, и ты опять туда потащишься…
– Постой, – растерялась женщина. – А ты?! Ты со мной не поехал бы?!
– Но у меня завтра работа.
Муж обнял ее за плечи и тихо, ласково попросил не забивать себе голову пустяками. Наташа горестно вздохнула ему в шею, сказала, что постарается, и только тогда он разжал руки.
Той ночью ей долго не спалось. Она лежала, глядя в стену, слушая тиканье часов, изредка прерываемое шумом проезжавших за окном машин. Теперь ей никуда не хотелось ехать. Не хотелось даже думать о том, что она не сможет завтра повозиться с сыном, пойти в свою школу, сказать, что выходит на работу, навестить знакомых… Проклятый дом, нехорошее место – как было бы хорошо забыть о нем, бросить! Пусть все идет, как идет, пусть даже явится за своей долей Людмила. «Пока я не избавлюсь от дома, мне покоя не будет. Что за жизнь я сейчас веду?» Наташа чувствовала себя как человек, идущий по тропе через болото. Кочка, которая казалась надежной, неожиданно проваливалась под ногой, тропинка заводила в трясину… А настоящая дорога была где-то в другом месте.
Она закрыла глаза, прислушиваясь к дыханию спящего сына.
– Гляди, гляди, – шептала Елена Юрьевна, застыв у открытого окна. – Вон они мельтешат. Теперь в Анюткиной комнате роются.
Она не разрешила включить свет, чтобы не спугнуть воров. За обширной спиной Елены Юрьевны жались муж и старшая дочка, гостившая сегодня у матери с внуками. Больше в доме никого не было, о чем женщина очень жалела. Если бы взять двух зятьев да прибавить сына – вот тогда и милиция бы не потребовалась! Сами бы всех повязали. А с теперешними силами она не решалась начать военные действия.
– Что же они не едут? – дипломатично расстраивалась дочь. Она вовсе не казалась испуганной. Ей не было никакого дела до соседского дома и хотелось одного – чтобы беда не коснулась ее самой и ее детей. То была сорокалетняя женщина, довольно красивая, но уже сильно расплывшаяся. В ее фигуре и лице уже ясно виделись нынешние черты и формы Елены Юрьевны. Годам к пятидесяти дочь обещала превратиться в такую же связку воздушных шаров.
Муж Елены Юрьевны держался, по обыкновению, неприметно. Этот человек давно уже усвоил простую истину – если имеешь собственное мнение, самое мудрое – оставить его при себе. Куда меньше ответственности, и шуму тоже меньше… Стычки с властной и своевольной женой остались в далеком прошлом – сами супруги их давно забыли. Лишь в первые годы брака молодой муж пытался поставить на своем, однако каждый раз наталкивался на яростный протест. Вскоре стало ясно, что жена и умнее, и деятельнее его и, для того чтобы прожить безбедно и счастливо, остается только ее слушаться. И Сергей Аристархович, усвоив это, слушался – несомненно, только себе на пользу. Он жил безмятежно, не принимая никаких решений, подчиняясь чужой воле и являясь главой семьи лишь формально. И если бы кто-то подменил его нынешнее существование полной свободой и властью – он бы почувствовал себя очень несчастным. Жену Сергей Аристархович искренне и горячо уважал. Та платила ему снисходительной и ревнивой заботой.
– Они скоро не приедут, – металась у окна Елена Юрьевна. Ее пышная фигура совсем закрывала обзор, и мужу с дочерью оставалось только слушать комментарии. – Знаем мы эту милицию! К тому времени успеют весь дом по бревнышкам разобрать… Ах, боже мой, что делать?
Дочь первая высказала здравое мнение.
– А что там брать? – равнодушно спросила Ольга.
– Замолчи, – резко обернулась мать. – Много ты понимаешь!
– Ну правда, мама, – лениво отвечала та, украдкой зевая и прикрывая рукой рот. – Подумаешь, ограбление века… Лишь бы дом не подожгли, тогда на нас может перекинуться. Сегодня ветер.