Сергей Аристархович помрачнел. Жена напомнила ему о неприятной истории, случившейся несколько лет назад. Тогда сын внезапно сообщил, что его подружка забеременела, и потребовал создать ему материальные условия для женитьбы. И можно было бы все обделать в лучшем виде, но Елена Юрьевна оскорбилась таким требованием и уперлась. Она ни за что не желала идти на циничную сделку и прежде всего требовала, чтобы ее познакомили с невестой. «Еще посмотрим, – кричала она, – стоит ли для нее покупать квартиру! Вдруг она какая-нибудь!»
Но сын оказался наделен тем же упорством, что и мать. Он холодно заявил, что в таком случае никакой свадьбы не будет. Он не нищий и не желает унижаться, переселяясь к жене после свадьбы. Он хочет самостоятельности. А если родители не помогут – тогда пропадай все!
Мать с отцом ему не верили. Елена Юрьевна полагала, что сынок просто ломается, но в конце концов не устоит и женится, и даже слегка разнежилась, представив себя с внуком на руках. Она втайне любила сына больше остальных детей, хотя старалась держать его в ежовых рукавицах. И все-таки умудрилась избаловать – он всегда находил подход к ее сердцу. Родители волновались, но не уступали. Сергей Аристархович колебался куда больше жены. Он предчувствовал что-то нехорошее, но сказать об этом, конечно, не решался.
Сын, убедившись в том, что его требования пропускают мимо ушей, на время исчез.
– Это он, чтобы нас помучить, – смеялась Елена Юрьевна. – Вот увидишь, явится… И с невестой под ручку.
Но невесты они так и не увидели. Через несколько месяцев шалопай объявился снова и опять потребовал квартиру – уже с угрозой.
– Вы думаете, я пошутил? – говорил он. – Смотрите, не промахнитесь!
Но мать, вместо того чтобы «смотреть», влепила ему здоровенную оплеуху, по старой памяти. Она полагала, что бить детей очень даже полезно – чтобы не забывались. Сын вынес наказание с невозмутимым лицом и ушел, растирая опухшую щеку. Его не видели еще полгода.
Мать впала в панику. Она понимала, что происходит что-то не то, что-то не по ее сценарию, но поделать ничего не могла. Ей был неизвестен адрес невесты, да и сын не любил, чтобы родители знали, где он живет. Он скитался по разным женщинам, по разным квартирам и считал, что это дает ему определенную свободу, которой так не хватало в родительском доме.
– Ведь уже родила, – подсчитывала Елена Юрьевна. – Конечно, родила. Знать бы кого?
Теперь она мучилась всерьез. Она даже поделилась с мужем своими планами. Если сын явится и снова потребует квартиру, они ее купят. Так дальше нельзя!
– Может, она и дрянь, но все-таки внук…
Она была почему-то твердо уверена, что родился внук. И уж тем более – что роды прошли благополучно и ребенок жив. Что ее внук может умереть, еще не родившись, ей и в голову не приходило.
Наконец сын снова осчастливил своим появлением дом на Акуловой горе. Он держался очень независимо, уже ничего не просил, ухмылялся, на вопросы отвечал нехотя и сквозь зубы.
– Ну кто? – жарко интересовалась Елена Юрьевна.
– А вам-то что? – отвечал сын. Он называл мать на «вы», как и старшие сестры.
– Да ты с ума сошел?
– Это вы с ума сошли, – ломался сынок. – Вы его не увидите.
– Да мы купим тебе квартиру! – Родители были уже вне себя.
– А мне теперь не надо. Мне подачек не надо, я все равно не женюсь.
Елена Юрьевна часто потом вспоминала его подлую улыбку и терзалась, что сама испортила все дело. Надо было понять, что с ним не сладишь, поддаться… Но как раз это и было свыше ее сил. Она все еще надеялась, что сын одумается, подлизывалась, выспрашивала, даже плакала один раз…
Сынок был непреклонен. Его обидели, ему отказали, а значит, пусть теперь расплачиваются за свою глупость.
– Вы меня не понимаете, – трагически заявлял он. – Я вас проучу за это!
Отец даже сделал попытку его прибить – впервые в жизни. Но кончилось тем, что сын едва не прибил его.
– Подкаблучник! – кричало чадо, занося руку для удара. – Еще ты меня не трогал!
– Как с отцом разговариваешь! – дрожала Елена Юрьевна. Но она и сама в тот миг понимала, что ничего удивительного тут нет, она сама когда-то внушила детям презрение к отцу-подкаблучнику, так какого же почтения теперь можно требовать?
Сцена была тяжелой, но короткой. Опустив руку, сынок заявил, что надеется – родители усвоили урок на будущее. Когда он в другой раз попросит их о чем-то, пусть сто раз подумают, прежде чем отказать.